Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Да, — он кивнул, взглянув на Лиссу, и я заметила, как она покраснела. — Она очень ответственная. И внимательная.

— Мне кажется, вы могли бы узнать друг друга лучше, — сказала я, чувствуя, как Лисса смущённо смотрит в пол, словно мечтая провалиться сквозь него. — Может быть, пригласите её на прогулку? Сад сейчас прекрасен.

Авалон удивлённо поднял бровь, потом посмотрел на Лиссу, и я заметила, как его лицо смягчается, как уголки его губ чуть приподнимаются в улыбке.

— Я и не думал, что она заинтересована, — сказал он, и в его голосе было что-то новое, что-то тёплое. — Она всегда казалась такой… занятой.

— Она заинтересована, — сказала я, подталкивая Лиссу вперёд. Она чуть не споткнулась о ножку стула и издала какой-то нечленораздельный звук.

Авалон шагнул к ней, и я увидела, как он взял её за руку — осторожно, словно она была хрупкой. Лисса замерла, и я заметила, как её дыхание перехватило.

Она мне все уши про него прожужжала после болезни Клауса. Как они слаженно искали лекаря, как приводили в порядок его кабинет. Если шаг не сделаю я, то они так и будут обмениваться взглядами.

— Может быть, вы согласитесь прогуляться со мной сегодня вечером? — спросил он, и в его голосе появилась лёгкая неуверенность, которой я раньше не слышала. — Я покажу вам сад. Говорят, он красивый в это время года. И, возможно, я смогу доказать вам, что я не просто скучный секретарь, заваленный бумагами.

Лисса покраснела так сильно, что я испугалась за неё. Никогда она не была такой нервной.

— Я согласна, — сказала она, и голос дрожал.

Я почувствовала, как внутри разливается радость. У моей подруги начинается новая жизнь. И я была счастлива, что могу быть частью этого.

* * *

Ближе к вечеру приехали родители Клауса.

Эмма вышла из кареты первой, и я замерла, разглядывая её. Она была молодой — на вид ей можно было дать не больше тридцати, хотя я знала, что она старше. Её короткие волосы были растрёпаны ветром, а глаза светились теплом и радостью. На ней было простое платье — без украшений, без помпезности.

— Мила! — она бросилась ко мне, обняла, и я почувствовала, как её руки сжимают меня. — Наконец смогу с землячкой поговорить нормально!

— Леди… — начала я, но она перебила, отстраняясь и глядя мне в глаза.

— Не называй меня так формально, — сказала она настойчиво. — Ты теперь моя дочь. Называй меня мамой. Можешь даже говорить мне «мама Эмма», если хочешь. Но я хочу, чтобы ты знала — я здесь за тебя. Плевать на мужчин, даже если это мой сын… Особенно.

Я засмеялась, прикрывая рот рукой.

— Мама, — сказала я, и это слово звучало так естественно, так тепло, что я не могла сдержать улыбки.

— Вот так-то лучше, — она улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты напоминаешь меня в молодости. Только я бы не влюблялась в драконов по уши.

— Ага, она развод хотела, но драконы хитрее, — раздался голос за её спиной.

Кассиан стоял позади, с улыбкой на губах.

— Кассиан, — я сделала шаг к нему, но он подошёл первым, обнял меня.

— Не надо кланяться. Здесь только семья. А семья не кланяется друг другу.

— Спасибо. За то, что приняли меня, — сказала я. — Я знаю, что я не та, кого вы ожидали.

— Мы не ожидали никого, — сказала Эмма, взяв меня за руку. — Мы просто хотели, чтобы Клаус был счастлив. И он счастлив. Это всё, что имеет значение.

Мы пошли в замок, и я чувствовала, как Эмма сжимает мою руку, как Кассиан идёт рядом, и они оба смотрят на меня с такой теплотой, что я забыла о всех страхах.

— Я надеюсь, ты готова к нашей семье, — сказала Эмма, подмигивая. — Мы довольно шумные. И у нас есть традиция: на свадьбе я танцую с каждым гостем, даже если он не хочет.

— У тебя есть ещё и другие традиции? — спросила я, чувствуя, как внутри разливается радость.

— Конечно, — сказала она. — Например, на каждом семейном ужине мы обсуждаем, кто из нас самый красивый. Клаус обычно выигрывает, но я думаю, что это нечестно — у него мои гены.

* * *

Вечером, когда все разошлись по комнатам, я стояла у окна, глядя на закат. Кольцо с сапфиром переливалось на моём пальце, и я чувствовала, как внутри разливается покой. Это был хороший день. Один из лучших в моей жизни.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, не оборачиваясь.

Дверь открылась, и я услышала шаги. Кто-то вошёл, и я почувствовала, как воздух в комнате изменился.

— Мила, — раздался голос, и я замерла.

Я обернулась. Валерия стояла на пороге. Она выглядела… другой. На ней было простое платье, без украшений. Волосы распущены, а лицо — бледным, уставшим. Она выглядела так, будто не спала несколько ночей.

— Валерия, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Нужно быть начеку. — Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно поговорить с тобой. Это важно.

— Проходи, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Чего она от меня хочет?

Она вошла, закрыла за собой дверь и села на стул у камина, не глядя на меня. Огонь отбрасывал тени на её лицо, делая его ещё более бледным.

— Мой дядя что-то замышляет, — сказала она, нервно теребя подол платья. — Я не знаю деталей, но… будьте осторожны. Он не остановится ни перед чем.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается удивление.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я. — Ты же ненавидела меня. Это очередная уловка?

Валерия подняла глаза, и я увидела в них слёзы.

— Потому что я поняла, — сказала она. — Власть не стоит крови. Я видела, как он готовится убивать людей. И я не хочу этого. Я не хочу быть частью этого. Я не хочу, чтобы его руки были в крови.

Я подошла к ней, села рядом.

— Ты можешь рассказать мне, что ты знаешь? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается решимость.

— Он планирует нападение на свадьбе, — сказала она, и её голос дрожал. — Я не знаю, когда