Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Ты уже проснулась? — раздался сонный голос за спиной.

Я обернулась. Клаус лежал в кровати, приподнявшись на локте, и смотрел на меня с той тёплой, чуть пьяной от сна улыбкой, от которой у меня всегда ёкало сердце. Его золотистые волосы были растрёпаны, на щеке остался след от подушки, а глаза — эти невероятные глаза — сияли в утреннем свете, как два маленьких солнца.

— Я смотрю на тебя и не верю, — сказала я тихо, отходя от окна. — Что это происходит со мной. Что я здесь. Что ты здесь.

— Здесь? — он притворно нахмурился, изображая задумчивость. — Я всегда здесь, Мила. Это ты иногда улетаешь в свои мысли. Куда ты уходишь, когда так смотришь в окно?

— В прошлое, — честно ответила я, садясь на край кровати. — Думаю о том, как я попала сюда. О том, какой была раньше. Какой стала. И о том, какой стану завтра.

— Завтра ты станешь моей женой, — он взял мою руку и поцеловал запястье, и я почувствовала, как по коже пробегают мурашки. — Сегодня, прости. Я всё ещё не привык, что это происходит сегодня.

— Ты боишься?

Он помолчал. Его пальцы гладили мою ладонь, и я чувствовала, как он собирается с мыслями.

— Боюсь, — признался он, и в его голосе впервые за долгое время не было ни капли самоуверенности. — Но не церемонии. Не того, что я свяжу себя узами брака. Скорее за то, что ты в нем будешь несчастна.

— Ты уже делаешь меня самой счастливой. И без этих ярлыков, — я провела свободной рукой по его щеке, чувствуя лёгкую щетину под пальцами. — Ты всегда защищаешь. И я тоже буду защищать тебя. Мы справимся.

Он улыбнулся — мягко, тепло.

— Ты слишком хороша для меня, — сказал он. — Я знаю. И я благодарен каждому дню, который ты проводишь со мной.

— Ты тоже хорош, — я усмехнулась. — Иногда. Когда не ведёшь себя как дракон.

— Я всегда веду себя как дракон, — он подмигнул. — Это часть моего очарования.

— Тогда я буду терпеть твоё очарование, — я наклонилась и поцеловала его в лоб. — Но сейчас мне нужно идти. Лисса уже, наверное, с ума сходит, пытаясь найти меня. Свадебное платье ждёт.

— Не опоздай, — он проводил меня взглядом, и я почувствовала, как его взгляд скользит по моей фигуре. — Я буду ждать тебя у алтаря, а потом в кровати.

— Не надейся, что я буду послушной, — бросила я через плечо, уже открывая дверь.

— На это я и не надеюсь, — услышала я его тихий смех за спиной.

* * *

Комната, где меня ждали, была залита утренним светом. Серебряные люстры отражали солнечные зайчики, и в этом сиянии платье, которое висело на манекене, казалось сотканным из самого воздуха. Оно было не просто белым — оно переливалось серебром и льдом, как будто в него вплели кусочки зимнего неба и звёздную пыль. Ткань струилась, мерцала, дышала, и каждый раз, когда солнечный луч касался её, по поверхности пробегали голубоватые искры, словно внутри платья жил маленький светлячок. И кружева. Боги! Обожаю кружева!

Я подошла ближе, протянула руку, но не коснулась — боялась, что оно исчезнет, как мираж.

— О боги, — выдохнула я. — Это… это…

— Это подарок от Эммы, — раздался голос Лиссы, и я обернулась.

Она стояла у окна, в простом сером платье, и держала в руках гребень с серебряными драконами. Её глаза блестели от слёз, а губы дрожали, но она улыбалась — широко, искренне, так, как умела только она. В этом платье она выглядела не служанкой — свидетельницей, подругой, сестрой, которую я никогда не имела.

— Она сказала, что это платье — символ, — Лисса подошла ближе, и я заметила, как её пальцы дрожат, когда она касается ткани. — Ткань пропитана магией её народа. Каждая нить — это пожелание. Для счастья, для любви, для того, чтобы ты всегда находила дорогу домой.

— Я не могу принять это, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Это слишком… ценно.

— Ты можешь, — Лисса сжала мою руку, и её ладонь была тёплой и знакомой, как в те времена, когда мы вместе гладили простыни в прачечной. — Ты — часть их семьи, Мила. Ты — её дочь теперь. Она сказала, что ты единственная, кому она хотела бы передать это платье. Потому что ты — такая же, как она. Такая же сильная. Такая же смелая.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— И земная? Я выхожу замуж за дракона. Это самое неземное, что могло случиться со мной.

— А ты осталась земной, — Лисса покачала головой. — Ты не потеряла себя. Ты осталась Милой, которая может упасть в грязь и рассмеяться. Которая может простить врага. Которая может любить, даже когда страшно. Это и есть твоя сила.

Я смотрела на неё, и внутри меня разливалось что-то тёплое, огромное, что не помещалось в слова.

— Спасибо, — сказала я, обнимая её. — Если бы не ты, я бы давно сбежала. И без домика в лесу.

— Сбежала бы? — она отстранилась, улыбаясь сквозь слёзы. — Куда? Ты даже дорогу не знаешь.

— Нашла бы, — я усмехнулась. — Но теперь, наверное, не придётся.

Мы рассмеялись, и смех разнёсся по комнате, разгоняя последние капли печали. Лисса помогла мне облачиться в платье. Это было целое приключение: шнуровка, застёжки, многослойная юбка, которая шуршала при каждом движении. Ткань была прохладной, скользила по коже, как вода, и я чувствовала, как она обнимает меня, защищает, как будто вплетённые в неё магия и любовь мамы Клауса оберегали меня от всего плохого.

Я стояла перед высоким зеркалом в полный рост и смотрела на себя — и не узнавала. В отражении была не я. Была невеста. Женщина, которая стояла на пороге новой жизни. Платье струилось до самого пола, фата стекала с моих волос лёгким облаком, а сапфир на пальце горел, как маленькая звезда.

— Ты прекрасна. Ты самая красивая невеста, которую я видела. Клаус потеряет дар речи.

— Ты плачешь, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Не плачь, а то я тоже