Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

Я хотела ответить, но Авалон снова зашевелился с бумагами, и Клаус вернулся к своим делам, оставляя меня одну.

* * *

В полумраке подземного убежища лорд Вальдемар походил на паука в центре липкой паутины. Единственный светильник выхватывал из темноты его грузную фигуру, тяжёлую челюсть и маленькие маслянистые глаза, которые горели холодным торжеством.

Перед ним стояли трое: сухощавый мужчина с острым лицом, плечистая женщина с татуировкой драконьей чешуи на шее и седой старик с крючковатым носом — все в простых плащах, без гербов, без имён.

— Завтра, — Вальдемар провёл пальцем по карте замка, начерченной на столе. — Ровно в полдень, когда они встанут у алтаря и скажут свои дурацкие клятвы, мы нанесём удар. Мои люди уже внутри — слуги, повара, конюхи. Никто не заподозрит, что среди них.

— А если они подготовились? — спросил седой, и голос его дрогнул. — Если кто-то их предупредил?

Вальдемар усмехнулся — с таким звуком змея сбрасывает кожу.

— Моя племянница? Она слишком слаба, чтобы ослушаться. А Клаус слишком самоуверен. Он верит в свою магию, в свою стражу, в свою любовь. Но любовь — это худшая из слабостей. Она делает слепым. Он думает, что щит из нежности спасёт его. Увидим, как он будет защищаться, когда нож войдёт ему в спину.

— А человеческая девка? — спросила женщина. — Что с ней?

— Она умрёт вместе с ним, — отрезал Вальдемар, и его глаза сузились. — Или, что ещё лучше, останется жить, но станет свидетельницей нашего торжества. Мы сделаем её жизнь невыносимой, а потом избавимся. Когда она станет бесполезной. Слабый пожирает слабого — таков закон природы, и я позабочусь, чтобы он восторжествовал. Драконы должны править. А этот выродок, полудракон-получеловек, оскверняет трон одним своим существованием. Убьём его — и возродим старые порядки.

Он не слышал, как за дверью, прижавшись спиной к холодному камню, затаилась Валерия. Она пришла, чтобы удостовериться в своих подозрениях, — и теперь сожалела о каждом мгновении, проведённом в этом подземелье. Голос дяди пробирал до костей, каждое слово отдавалось в ней омерзением, тошнотворным и липким.

Валерия прикусила губу до крови и беззвучно отступила от двери. Её тело дрожало от ярости. Ярости, которую она подавляла годами. Она больше не будет пешкой. Она станет той, кто перевернёт доску и разобьёт его фигуры.

Мила

Солнце уже коснулось снежных вершин. Клаус стоял у распахнутого окна, опершись руками о подоконник, и ветер играл его золотистыми волосами, отбрасывая их на лицо. Он выглядел уставшим.

— Клаус, — сказала я, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. — Мы должны обсудить завтрашний день. Ты не можешь просто отмахнуться, ссылаясь на занятость. Я не буду стоять в стороне, пока кто-то пытается тебя убить.

Он повернулся.

— Я не отмахиваюсь. Я защищаю тебя — от лишней головной боли. Всё уже готово: в каждом крыле расставлены мои люди, переодетые слугами. Вальдемар сделает ход — и попадёт в ловушку. Ты просто будь рядом и играй свою роль. Твоя задача — выйти за меня замуж и быть счастливой в этот день. С остальным я справлюсь сам.

— Справлюсь сам, — повторила я, чувствуя, как раздражение поднимается выше. Упрямый осёл. — Ты думаешь, я буду стоять и улыбаться, пока кто-то заносит над тобой клинок? Даже если ты всё продумал, я не хочу быть просто зрителем. Я не кукла, которую ставят на свадебный алтарь и забывают.

— Мила, — он шагнул ко мне, и я невольно отступила на шаг, упираясь в дверь. — Ты моя жизнь. Я не хочу, чтобы ты рисковала. Если с тобой что-то случится, я не переживу. Ты это понимаешь?

— А если случится с тобой? Ты думаешь, я смогу жить с этим? Я не прошу меч и щит, Клаус, я прошу быть рядом. Разделять с тобой это. А ты отталкиваешь меня!

Он подошёл ещё ближе, и я почувствовала жар его тела. Его руки легли мне на талию, притягивая к себе, и я уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый запах.

— Я больше не могу, — прошептала я, чувствуя, как он гладит меня по спине. — Я боюсь за тебя, Клаус. Каждую секунду. И твоё молчание только усиливает этот страх. Скажи мне, что ты не умрёшь завтра. Поклянись. Иначе я убью тебя.

Он отстранился, взял моё лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Я клянусь, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты не потеряешь меня так просто. А теперь… — его губы дрогнули в хитрой улыбке.

— Что ты задумал? — я попыталась нахмуриться, но его руки уже скользили по моей спине, расстёгивая пуговицы платья, одно за другим.

— Хочу, чтобы ты забыла о страхе. Хотя бы на эту ночь, — выдохнул он, целуя мою шею. — Дай мне сделать тебя счастливой, Мила. Пожалуйста.

Я хотела возразить, сказать, что мы должны обсудить детали, что нельзя просто так отмахнуться от заговора. Но его губы касались моей ключицы, спускаясь ниже, и мир сузился до этого тёплого, влажного прикосновения. Я забыла о советах, о планах, о тревоге, растворяясь в нём.

Он подхватил меня на руки, и я почувствовала, как мышцы его спины напрягаются под тонкой тканью рубашки. Он опустил меня на кровать — на прохладный шёлк, который тут же нагрелся под моей кожей, — и навис надо мной, заслоняя собой весь мир.

— Клаус, — прошептала я, когда он расстегнул мою сорочку, открывая грудь вечернему воздуху. — Ты… ты не должен…

— Должен, — перебил он, наклоняясь и касаясь губами моего соска. — Я должен сделать так, чтобы ты улыбалась. Чтобы ты знала, что я здесь, что я люблю тебя, что я не дам тебя в обиду. Позволь мне.

Его рот скользил по моей коже, медленно, с той томительной негой, от которой я плавилась изнутри. Он целовал мою грудь, живот, опускаясь всё ниже, пока его горячее дыхание не коснулось внутренней стороны бедра.

— Клаус, — я вцепилась в его волосы, чувствуя, как он раздвигает мои колени.

— Знаю, — он улыбнулся. — Но сначала я хочу насладиться тобой. Слышать твой голос. Это моя награда за то, что ты терпишь меня, упрямого дракона.

Его язык коснулся меня — медленно, искусно, и я выгнулась навстречу, чувствуя, как по телу пробегает электрическая дрожь. Он