Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

Я чувствовала, как внутри поднимается страх.

— Почему ты рассказываешь мне это? — спросила я.

— Я не хочу быть такой, как он. Пакостить при дворе — это одно, но смерти, перевороты…

Я смотрела на неё, и внутри меня разливалось что-то тёплое.

— Спасибо, — сказала я. — Спасибо, что рассказала мне. Это многое значит.

— Я не хочу благодарности, — сказала она, вставая. — Я хочу, чтобы вы были осторожны. И я хочу, чтобы ты знала: я не враг тебе. Никогда не была.

Она направилась к двери, но остановилась.

— Мила, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты — хорошая. Не дай таким как я портить тебе жизнь.

Она вышла, и я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри поднимается решимость. Я посмотрела на кольцо, на сапфир, который переливался в свете камина, и поняла, что готова бороться. За него. За нас. За наше будущее.

Глава 35 «Плохой муж — счастливая жена»

Глава 35 «Плохой муж — счастливая жена»

Утро перед свадьбой было такое пасмурное. Ветер гнал рваные облака над Ледяными Пиками, и казалось, даже природа затаила дыхание в предчувствии чего-то неминуемого.

Я стояла у окна в Большом зале, где слуги уже заканчивали последние штрихи: поправляли белые лилии в огромных вазах, драили пол до зеркального блеска, вешали гирлянды из живого плюща.

Валерия пришла ко мне той ночью. Её слова о заговоре до сих пор звенели в ушах, как набат. «Он планирует нападение на свадьбе». Я сжимала край подоконника, глядя на суету внизу, и пыталась придумать, как пробраться сквозь эту суматоху к Клаусу.

Но он был неуловим: с утра его таскали по замку советники, потом он исчез с Авалоном в кабинете, и каждый раз, когда я видела его мельком — золотистые волосы мелькали в конце коридора, — он был погружён в разговоры, бумаги, карты. Я не могла даже окликнуть его, не говоря уже о том, чтобы рассказать.

— Госпожа, — распорядитель церемонии мягко коснулся моего локтя. — Нам нужно начать репетицию. Прошу вас в центр зала.

Я кивнула, отгоняя тревожные мысли, и встала на отведённое место — под высоким алтарём, где завтра должны были прозвучать наши клятвы. Главный жрец в белоснежных одеждах что-то бубнил про порядок действий, про свечи и слова, но я слышала только шум крови в ушах.

Клаус появился через минуту, и при его виде у меня перехватило дыхание. На нём был тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой. Сейчас он выглядел сосредоточенным, почти суровым: желваки играли на скулах, взгляд метался по залу, словно он сканировал каждую деталь. Он остановился рядом.

— Клаус, — выдохнула я, пользуясь моментом, пока жрец отвернулся к свитку. — Нам нужно поговорить. Сейчас.

— Мила, — он даже не взглянул на меня, поправляя манжету. — Давай после репетиции. Ты же видишь, здесь полный хаос.

— Нет, — я схватила его за рукав, и он наконец повернулся. В его золотых глазах мелькнуло раздражение, но он вздохнул, взяв себя в руки. — Это серьёзно. Валерия сказала, что твой дядя…

— Позже, — перебил он, и его голос стал твёрже. — Я знаю, что ты хочешь сказать, но сейчас не время. Доверься мне.

— Довериться? — я почувствовала, как внутри закипает обида. — Ты даже не даёшь мне договорить! Я не твоя подданная, Клаус, я твоя невеста. Имею право знать, что происходит.

Он замер, и в его взгляде что-то дрогнуло — тень вины, может быть, или усталости. Но тут подошёл Авалон с кипой бумаг, и Клаус снова отвернулся, бросив на ходу:

— Вечером. В покоях. Тогда и поговорим.

Я осталась стоять с открытым ртом, чувствуя, как жар стыда и злости заливает щёки. «Вечером» — когда он опять будет занят, когда я не смогу выдавить из него ни слова? Я сжала кулаки и заставила себя дышать.

Жрец начал расставлять нас по местам, объяснять, куда смотреть, когда говорить. Я кивала механически, но мысли мои блуждали далеко.

Пока жрец перешёл к объяснению символики свечей, я перевела взгляд на слуг, снующих по залу. Они были везде: высокие и низкие, молодые и старые, с подносами, вёдрами, лестницами. Но одного я заметила сразу. Он стоял у колонны, делая вид, что поправляет канделябр, — но его пальцы замерли на металле, а глаза, тёмные и цепкие, неотрывно следили за Клаусом.

Я перевела взгляд на другого слугу — у входа. Тот вроде бы протирал дверную ручку, но его ладонь сжимала тряпку так, будто он держал оружие. И третий — у окна, с метлой. Боги! Теперь каждый слуга будет мне казаться профессиональным убийцей⁈

Сердце забилось глухо и часто. Я подошла к Клаусу, который уже подписывал какой-то приказ, и снова ухватила его за локоть.

— Клаус, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Посмотри на тех троих. У колонны, у входа, у окна. Они не из твоих людей?

Он поднял голову, и я увидела, как его взгляд скользнул по залу, задерживаясь ровно настолько, чтобы оценить каждого. Его челюсть сжалась, но лицо осталось невозмутимым. Он наклонился ко мне, и его губы коснулись моего уха, обжигая горячим шёпотом:

— Я знаю. Я видел их ещё вчера. Пусть думают, что мы ничего не замечаем. Почему ты просто не можешь доверится своему мужу? Хватит тащить всё на себе. Я со всем справлюсь.

— Ты… — я отшатнулась, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Ты знал? И ничего мне не сказал?

— Сказал бы, если бы ты могла не выдавать себя, — ответил он с лёгкой усмешкой, но в глазах блеснула серьёзность. — Твоё лицо читается как раскрытая книга. Если бы ты знала все детали, Вальдемар прочитал бы это по тебе за секунду. Поэтому я молчал. Прости.

Я хотела закричать, бросить ему в лицо все те упрёки, что копились во мне последние дни. Но я видела, как он старается, как усталость осела глубокими тенями под глазами. Вместо этого я лишь выдохнула:

— Ты невыносим.

— Я знаю, — он коснулся моей ладони, и этот короткий жест передал больше, чем любые слова. — Но завтра всё закончится. Ты станешь моей женой, и никакой заговор нас