После нас - Катерина Затула

— Выспалась?

— Дя.

Алиса сонно улыбнулась. Никита несколько секунд смотрел на неё, затем поднял глаза на меня. Не говоря ни слова, лёг рядом на спину и протянул руку.

— Идите сюда.

— Мы и здесь прекрасно лежим.

Никита пропустил моё замечание мимо ушей. Обхватил меня за талию и осторожно притянул к себе. Я оказалась щекой на его груди, а Алиса, не желая от меня отрываться, переместилась вместе со мной и снова устроила голову у меня на плече. Его ладонь осталась на моей талии. Вторую руку он заложил за голову. Никита поцеловал меня в висок и посмотрел на Алису, уютно устроившуюся между нами. И снова возникло то самое ощущение из ресторана. Слишком правильное. Слишком домашнее.

Я лежала в собственной кровати, прижимая к себе дочь, а сама слушала ровный стук сердца Никиты. Он обнимал меня за талию и время от времени касался губами моих волос. На полу валялось выбранное утром белое платье, а на кухне так и стояли две пустые чашки. Кофе мы даже не начали готовить. Всё это выглядело не как случайный секс с бывшим любовником. Слишком сильно напоминало семью.

Никита остался до вечера. Мы больше не возвращались к разговору в ресторане. Не обсуждали, что изменилось после того, как он переступил порог моей квартиры. Вместе накормили Алису, посмотрели половину мультфильма про животных и поспорили из-за того, можно ли разрешать полуторагодовалому ребёнку нажимать все кнопки на пульте. Вечером Алиса уснула у меня на руках. Никита забрал её и сам отнёс в детскую. Когда он вернулся, я стояла у окна гостиной.

— Иван приедет? — спросила я.

— Я сказал ему не приезжать.

Я повернулась.

— Когда успел?

— Пока вы лежали с Алисой на диване.

— Разумеется. Зачем сообщать мне, пока решение ещё не принято.

Никита подошёл ближе.

— Кать, если ты хочешь, чтобы я уехал, я уеду.

Я должна была сказать «да». Хотя бы ради того, чтобы напомнить нам обоим: один хороший день ничего не исправил. Мы по-прежнему не знали, кем приходились друг другу и что собирались делать дальше.

— Нет, — ответила я.

Его лицо почти не изменилось. Только взгляд стал теплее.

— Тогда в чём проблема?

— В твоей невозможной самоуверенности.

— Это не проблема. Ты давно к ней привыкла.

Он обнял меня за талию и притянул к себе. Я упёрлась ладонями в его грудь.

— Сегодня мы просто спим.

— Хорошо.

— Именно спим, Азаматов.

— Разумеется.

В уголках его губ пряталась едва заметная усмешка. Ни одному моему слову он не поверил. Как выяснилось через час, совершенно справедливо.

Утром меня разбудил приглушённый голос Никиты. За окном уже было светло. Его половина кровати пустовала. Я нащупала халат, накинула его и вышла в гостиную. Никита стоял возле окна в брюках и расстёгнутой рубашке, прижимая телефон к уху. По напряжённой линии плеч я сразу поняла: что-то произошло.

— Нет, — холодно произнёс он. — Пока ничего не комментируйте. Сначала пришлите мне всё, что вышло.

Он выслушал ответ.

— Я сказал — всё. И фотографии в оригинале найдите.

Никита отключился и несколько секунд неподвижно смотрел на экран. Потом заметил меня и сразу заблокировал телефон.

— Что случилось?

— Ничего, с чем я не разберусь. Тебе не нужно переживать.

— Никита.

Он провёл ладонью по лицу и коротко выдохнул.

— Помнишь фотографа, которого ты заметила возле ресторана?

— Что с ним?

— Фотографии уже в сети.

Внутри неприятно похолодело. Я вспомнила мужчину возле ресторана. Вспышку. Объектив, направленный прямо на нас.

— Покажи.

— Катя…

— Покажи, Никита.

Он неохотно протянул мне телефон. На экране была та самая фотография. Алиса спала у него на плече, я стояла рядом, прижатая к его боку. Со стороны мы выглядели именно так, как я вчера боялась представить в ресторане. Семьёй.

Под фотографией крупными буквами стоял заголовок: «Очередная любовница миллиардера? Никита Азаматов замечен с эффектной блондинкой и маленьким ребёнком». Я перечитала заголовок дважды. Очередная любовница. Всё по факту. Почему тогда от этих двух слов стало так больно? Журналисты ничего о нас не знали. Они увидели миллиардера, ребёнка и женщину, которую он держал за талию. И назвали её единственным понятным всем словом. Я молча вернула Никите телефон.

— Не читай эту дрянь, — раздраженно произнёс он.

— Почему? Они ведь не соврали.

Его лицо мгновенно стало жёстче.

— Ты не моя любовница.

Я горько усмехнулась.

— А кто я, Никита?

Он несколько секунд молча смотрел на меня. Потом отложил телефон и подошёл.

— Моя любимая женщина.

Я замерла. Воздух застрял где-то в груди, а сознание выхватило из фразы только одно слово. Любимая. То самое, которое я почти три года запрещала себе ждать от него.

— Что?

— Ты услышала.

Его голос не изменился, словно он не сказал сейчас ничего особенного. Никита взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Остальное обсудим позже. Не потому, что я ухожу от разговора, а потому, что сейчас должен разобраться с этим дерьмом. Но «очередной любовницей» себя больше не называй. Поняла меня?

Я смотрела на него, не находя слов. Наверное, моё потрясение всё-таки отразилось на лице, потому что жёсткость в его глазах сменилась беспокойством. Никита притянул меня к себе, обнял за плечи и крепко прижал к груди. Я попыталась отстраниться, но его руки сомкнулись сильнее.

— Не надо, — тихо сказала я.

— Надо. Не отталкивай меня хотя бы сейчас.

Я прижалась щекой к его груди и закрыла глаза. Сердце под моим ухом билось тяжело и быстро. Значит, спокойным Азаматов только выглядел. Его признание стоило ему гораздо большего, чем он пытался показать.

— Они уже выяснили, как меня зовут?

Ладонь Никиты медленно прошлась по моей спине.

— Выяснили.

Я почувствовала, как снова напряглось его тело.

— Это ведь ещё не всё, да?

Никита помолчал.

— Не всё.

35.

Катя

— Не всё.

Я невольно опустила взгляд и обеими руками стянула края халата на груди, словно тонкая ткань могла защитить меня от того, что он собирался сказать.

— А что ещё?

Никита несколько секунд молча смотрел на меня. Чем дольше он не отвечал, тем сильнее холодело внутри.