После нас - Катерина Затула

— Кофе? — спросила я.

Ответа не последовало. Я открыла шкаф и потянулась за банкой. В следующую секунду рука Никиты легла на мою талию. Он развернул меня к себе и прижал спиной к столешнице.

— Никита… Я спросила про кофе.

— Я слышал.

Вторая рука опустилась на моё бедро. Пальцы медленно прошлись по шёлку, собирая тонкую ткань платья.

— И?

— Я передумал.

— Ты пять минут назад хотел выпить кофе.

— Я ничего не обещал.

Он наклонился, но не поцеловал. Остановился в нескольких сантиметрах от моих губ. Я чувствовала его дыхание, тепло тела, твёрдые пальцы на бедре. Никита ждал. Это раздражало сильнее, чем если бы он просто сделал то, чего хотел.

— Отпусти.

Он не двинулся.

— Скажи, зачем пригласила меня подняться.

— Мы уже выяснили. Выпить кофе.

Его глаза чуть сузились. По губам медленно скользнула понимающая усмешка.

— Ты та ещё врушка, Аверина.

— В таком случае можешь уйти. Где выход — знаешь.

— Могу.

Но рука на моей талии лишь сжалась сильнее. Никита притянул меня ближе, окончательно разрушая остатки расстояния между нами. Я посмотрела ему в глаза. Тёмные, спокойные, абсолютно уверенные в том, что никуда он не уйдёт. И что я на самом деле не хочу его отпускать.

— Пять дней, Катя. — Его голос стал ниже. — Я не прикасался к тебе целых пять дней.

— Хочешь медаль?

— Хочу тебя.

От прямоты перехватило дыхание. Никита провёл пальцами по моему бедру и медленно поднял платье выше. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Я положила ладонь ему на грудь, собираясь остановить, но почувствовала под пальцами ровный тяжёлый стук сердца. Не такой уж и ровный. Это неожиданное открытие подействовало сильнее его слов. Азаматов выглядел совершенно спокойным, но хотел меня ничуть не меньше, чем я его.

— Алиса спит, — напомнила я, когда его губы сомкнулись на моей шее.

— Я вижу.

— Она может проснуться.

Никита поднял голову. Взгляд был тёмным, дыхание — тяжёлым. Его рука крепче сжалась на моей талии, притягивая меня к твёрдому, напряжённому телу.

— Проснётся — остановимся.

Он не дал мне ответить. Впился в мои губы жадно, почти грубо, и последние разумные мысли мгновенно исчезли. Я вцепилась пальцами в его рубашку, притянула ближе и сама углубила поцелуй. Никита глухо застонал мне в рот.

— Какие же у тебя блядские губы.

Его рука опустилась с талии на бедро, пальцы с силой сжали кожу. Я прикусила нижнюю губу Никиты и потянула его к себе за ворот рубашки. Из его груди вырвался короткий низкий рык. В следующее мгновение он резко задрал моё платье, подхватил под бёдра и посадил на столешницу. Стоявшие рядом кружки качнулись, но Никита даже не посмотрел в их сторону. Раздвинул мои колени и встал между ними. Его член прижался ко мне сквозь одежду. Низ живота свело горячей судорогой. Я подалась навстречу, сильнее обхватила его ногами и услышала тяжёлый выдох.

— Тише, — прошептала я ему в губы.

— Тогда не двигайся так.

Никита снова толкнулся бёдрами — медленно, намеренно сильно, заставив меня судорожно втянуть воздух.

— Это ты…

Его ладонь скользнула под задранный шёлк, прошлась вверх по внутренней стороне бедра. Пальцы легли между моих ног и медленно провели поверх тонкой ткани белья. Остаток фразы превратился в сдавленный стон. Никита усмехнулся.

— Что ты говорила?

— Азаматов, пока ты молчишь, всё прекрасно. Поэтому просто заткнись.

Его взгляд вспыхнул.

— Заткни меня.

Я схватила его за затылок и впилась в губы. Теперь в поцелуе не осталось ничего осторожного. Зубы сталкивались, дыхание смешивалось, пальцы Никиты двигались всё настойчивее, точно зная, как быстро лишить меня последних остатков самообладания. Я откинула голову, но он не позволил отстраниться. Сжал волосы на затылке и вернул моё лицо к себе.

— Смотри на меня.

Я открыла глаза. Его спокойствия больше не существовало. Взгляд потемнел до черноты, грудь тяжело поднималась. Он едва удерживал контроль — и это возбуждало сильнее любого прикосновения. Я расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, потом следующую. Провела ладонью по горячей коже груди.

— Ты собираешься продолжать меня мучить?

Пальцы Никиты замерли всего на мгновение.

— Нет, Аверина. — Он прижался лбом к моему и тяжело выдохнул. — Я собираюсь наконец тебя трахнуть.

Слова отозвались горячей пульсацией внизу живота.

— Никита… Не здесь. У Алисы открыта дверь.

Усмешка исчезла. Никита посмотрел в сторону коридора, затем снова на меня.

— Хорошо.

Он убрал руку. Я уже собиралась спрыгнуть со столешницы, но он подхватил меня под бёдра. Я обхватила его ногами, а руками — за шею. Никита двинулся к выходу из кухни. Я провела языком по его челюсти, спустилась к шее и прикусила кожу над воротником. Его шаг сбился. Он резко прижал меня спиной к стене. Воздух выбило из лёгких. Твёрдое тело вдавилось между моих ног, и я невольно качнула бёдрами навстречу. Никита глухо выругался.

— Я тебя так до спальни не донесу.

— Ты только что согласился не делать этого на кухне. Про коридор разговора не было.

Он впился в мои губы. Поцелуй получился жадным, злым, почти болезненным. Я ответила так же — потянула его за волосы, прикусила нижнюю губу. Его пальцы сильнее впились в мои бёдра. Он снова поцеловал меня, но я отстранилась и накрыла ладонью его рот.

— В спальню, Азаматов.

Никита посмотрел на меня сверху вниз, слегка прищурившись.

— Командуешь?

— Направляю пожилого человека. Вдруг забудешь дорогу.

Его глаза опасно сузились.

— Напомни, что ты там говорила про ласку к пенсионерам?

Я коварно улыбнулась и прикусила нижнюю губу.

— Что она полагается только после поступления пенсии.

Он перехватил мою руку и прижал к своему возбужденному члену.

— У меня, кстати, сегодня пенсия на карту упала.

Щёки мгновенно обдало жаром, но руку я не убрала. Наоборот, медленно провела пальцами по твёрдой длине и сжала. Никита резко втянул воздух. Челюсть напряглась, пальцы на моих бёдрах стали жёстче.

— А чего молчал? — прошептала я. — Тогда, конечно, идём. С этого надо было начинать.

Его взгляд стал почти чёрным.

— Доиграешься, Аверина.

Я сильнее сжала пальцы, наклонилась и медленно провела языком по его нижней губе.

— На это и рассчитываю.

В спальню Никита внёс меня на руках. Едва дверь закрылась,