После нас - Катерина Затула

— Не отвлекайся.

Его движения стали жёстче. Я вцепилась пальцами в его бедро и позволила ему самому задать ритм. Спокойствие окончательно исчезло с его лица. Он продолжал ещё несколько секунд, затем резко отстранился.

— Хватит.

— Так быстро?

Никита наклонился, обхватил меня за талию и опрокинул на постель.

— Ещё немного — и всё действительно закончилось бы слишком быстро.

— Возраст?

Его глаза опасно сузились.

— Перевернись, Аверина. Сейчас буду возвращать тебе уважение к старшим.

Он перевернул меня на живот и подтянул к краю кровати. Ладони прошлись по талии, сжали ягодицы. Я приподнялась на колени и сама подалась назад, касаясь его напряжённого члена. Из груди Никиты вырвался низкий рык. Он провёл головкой по моим складкам, медленно собирая влагу. От предвкушения всё внутри болезненно сжалось. Он вошёл одним глубоким толчком. Я уткнулась лицом в покрывало, заглушая вскрик. Тело растянулось вокруг него, привыкая к размеру, к тяжёлой наполненности, которой мне не хватало значительно дольше пяти дней. Никита замер, удерживая меня за бёдра.

— Больно?

— Нет.

Я подалась назад, принимая его ещё глубже. Первое движение было медленным. Никита почти полностью вышел и снова вошёл до конца, заставляя прочувствовать каждый сантиметр. Я стиснула покрывало. Второй толчок оказался сильнее. Третий выбил воздух из лёгких. На этом осторожность закончилась. Пальцы Азаматова жёстко сомкнулись на моих бёдрах. Он притянул меня назад и начал двигаться быстро, глубоко, с той тяжёлой силой, от которой кровать вздрагивала под нами. Я едва успевала принимать его, но сама подавалась навстречу, требуя ещё. Я прикусила край покрывала, заглушая стон. Никита намотал мои волосы на кулак и заставил поднять голову. Спина выгнулась сильнее, угол изменился, и следующий толчок оказался настолько глубоким, что перед глазами потемнело.

— Никита…

Он крепче сжал мои волосы.

— Что замолчала, Аверина? Продолжай шутить про мой возраст.

Он не сбавил темпа. Бёдра с силой ударялись о мои ягодицы, пальцы оставляли болезненные следы на коже. В тишине квартиры оглушительно звучали скрип кровати, тяжёлое дыхание и мои сдавленные стоны. Я попыталась опуститься на покрывало, но Никита удержал за волосы.

— Нет. Останься так.

Его свободная рука прошла под животом и легла между ног. Пальцы нашли клитор и сразу начали двигаться в ритме жёстких толчков. Я дёрнулась от слишком острого ощущения. Никита крепче притянул меня к себе.

— Не убегай, Аверина. Ты ещё не закончила проверять мой возраст.

Я снова подалась навстречу.

— Тогда сильнее.

С его губ сорвалось глухое ругательство. Толчки стали резче и грубее. Он входил до конца, с силой притягивая меня навстречу, а пальцы продолжали жёстко тереть клитор в том же беспощадном ритме. Тело ещё не успело оправиться после первого оргазма, и теперь каждое глубокое движение ощущалось почти невыносимо остро. Я выгнулась, пытаясь отстраниться от его руки, но Никита крепче сжал мои бёдра и плотно насадил на себя.

— Не дёргайся, — хрипло произнёс он, удерживая меня на месте.

Следующий толчок лишил меня дыхания. Напряжение снова собиралось внизу живота —стремительно, почти болезненно, с каждым движением подбираясь всё ближе к пределу. Никита наклонился, прижимаясь грудью к моей спине. Его тяжёлое дыхание обжигало шею, а пальцы двигались всё быстрее. Внутри всё оборвалось. Я судорожно сжалась вокруг него. Никита отпустил мои волосы, и я упала грудью на кровать, уткнулась лицом в покрывало и застонала. Вторая волна оказалась сильнее первой — прошла через всё тело, заставляя бёдра дрожать, а пальцы стиснуть ткань. Моё тело продолжало сокращаться вокруг него. С губ Никиты сорвался низкий хриплый стон. Он сделал ещё несколько резких движений, затем вошёл до упора и крепко притянул меня на себя. Его пальцы впились в мои бёдра, тело напряглось, а горячая пульсация глубоко внутри отозвалась во мне новой короткой дрожью. Никита ещё несколько раз судорожно вжался в меня и только потом замер. Через несколько секунд он ослабил хватку и медленно вышел. Его ладони прошлись по моей талии. Он наклонился и прижался губами к пояснице. Поцеловал один раз. Потом ещё. Медленно поднялся выше вдоль позвоночника, будто заново запоминал каждый сантиметр моего тела. Ладони опустились на бёдра. Большие пальцы осторожно погладили покрасневшую кожу, а губы коснулись оставленных им следов. Нежно, почти невесомо — так не похоже на мужчину, который несколько минут назад был со мной жёстким и требовательным. Никита осторожно перевернул меня на спину и лёг рядом. Убрал с лица влажные волосы, провёл костяшками пальцев по щеке. Потом взял моё лицо в ладони и несколько секунд внимательно смотрел мне в глаза.

— Всё хорошо?

Я кивнула.

— Скажи.

— Всё хорошо, Никита.

Только после этого напряжение в его лице исчезло. Он наклонился и поцеловал меня — медленно, мягко, без прежней жадности. Просто задержался губами на моих губах, словно никуда больше не торопился.

— Иди сюда.

Никита притянул меня к себе, устроил головой на груди. Одна ладонь медленно гладила мою спину, вторая перебирала волосы, распутывая пряди пальцами. Он поцеловал меня в висок. Нашёл мою руку, переплёл наши пальцы и прижал их к своей груди. Под моей ладонью всё ещё тяжело билось его сердце.

Я закрыла глаза и придвинулась ближе. Никита сразу обнял крепче, коснулся губами макушки и задержался так надолго.

В детской послышалось тихое хныканье. Мы оба замерли.

— Мама, — сонно позвала Алиса.

Я начала подниматься, но Никита удержал меня.

— Лежи. Я схожу и принесу её.

Он поднялся, быстро прошёл в ванную. Послышался шум воды. Через минуту Никита вернулся, натянул брюки, и я невольно задержала взгляд на его широкой спине. Совсем недавно он едва умел держать Алису на руках. Сейчас первым шёл к проснувшейся дочери.

— Рубашку надень, — сказала я.

Никита поднял её с пола и накинул, не застёгивая.

— Так лучше?

— Ненамного.

Уголок его губ приподнялся, и Никита вышел из спальни. Пока он успокаивал Алису, я успела зайти в ванную, вернулась и стянула с кровати смятое покрывало. Забралась под одеяло, всё ещё ощущая на коже его руки. Хныканье постепенно стихло. Из детской доносился низкий голос Никиты. Слов я не разбирала, но Алиса его слушала — и действительно успокаивалась. Через минуту он вернулся с дочерью на руках. Алиса была ещё сонной, с растрёпанными кудрями и зайцем, зажатым под мышкой. Одна щека прижималась к его плечу. Увидев меня, она сразу потянулась вперёд.

— Мама.

Я натянула одеяло до груди и приняла