Падение Черного неба - Ана Жен

Если бы лицо Малкольма Кроули не скрывалось серебряной маской, все наверняка бы увидели недоумение, исказившее правильные черты профессора. Проклятые дети, которые вечно творят какую-то непонятную дичь! Как они не понимают, что ритуал уже начался, что затмение переросло в Черное небо?! Как они все не понимают, что Черное небо приходит только тогда, когда Звезды понимают тщетность какого-либо вмешательства в дела своих Детей? Черное небо невозможно призвать ритуалом, Черное небо – результат совокупности факторов, награда за мрачные деяния. Пришествие этого неба было не остановить. Все, что началось, должно завершиться. Так однажды сказала Джин. Почему же все вечно мешают ему завершить дело, которым жила его Вирджиния?

Блэйк вскинул руки к небу, словно впитывая силу Звезд, словно не понимал, что Звезды их оставили. Неужели он думает, что сможет одолеть Малкольма Кроули? Избранного сына Козерога. Того, кто давным-давно прочел в Звездах неизбежность возвращения избранного сына Змееносца? Кроули не хочет лишних жертв. Никогда не хотел. Но почему же его вынуждают? Лишняя грязь. Не мешайте Малкольму завершить ритуал. Все, что началось, должно завершиться!

А между тем Ник всю ярость направил на профессора Кроули, стоящего у алтаря. Голубоватые искры воздушной стихии устремились в сторону Верховного жреца культа. Малкольм почувствовал приближение достаточно мощного потока. Поставьте Николасу Блэйку A с плюсом за курс по продвинутой стихийной магии. И E с минусом за логику. Малкольм щелкнул пальцами, и стена ромашек взвилась ввысь, закрывая его от ветра, а затем вновь щелкнул: тонкие шипы роз мешались с зелеными искрами. Они пронзили Блэйка насквозь. Словно мириады крохотных пуль. Его белая рубашка окрасилась алым. Он пошатнулся. И в последний раз посмотрел на ту, которую любил больше, чем себя. Возможно, теперь она поймет это?

Ник рухнул на землю. А Лиз лишь несколько раз моргнула: этого не было! Это кошмар! Еще один жуткий сон.

– Нет! – раздался визгливый девичий голос.

Зои скинула змеиную маску и помчалась к Николасу. Она упала перед ним на колени и начала трясти. Раны были мелкие, но, вероятно, отравлены или слишком много их было… Зои шептала имя того, кто никогда ее не любил. Наконец она подняла полные ужаса глаза и прошептала: «Мертв».

Ее взгляд встретился со взглядом Лиз. На вечно недовольном, будто каменном, лице теперь читалась только ярость. Лиз поджала губы и процедила: «Сука».

Малкольм Кроули уже отвернулся от тела студента и принялся заговаривать алтарь. Лиз чувствовала, как тонкие пальцы все сильнее и сильнее впиваются в ее предплечье, будто бы ее пленитель напуган не меньше, чем она сама. Неприятное покалывание в пальцах. Стоит ли попробовать вновь призвать стихийную магию? Может быть, хоть одна из стихий откликнется на ее зов? В мире осталось столько вопросов, на которые она поленилась найти ответ. Неужели Лиз Лавбелл умрет сейчас?

Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться.

Твердили вокруг Лиз, и ей казалось, что она сходит с ума. Голова кружилась, а затем началось то, что и в самом деле могло явиться только в самых страшных кошмарах: камни алтаря начали расползаться и из него, оплетенная стеблями ромашек, поднялась мумия женщины.

– Твою мать… – протянула Лиз. – Гребаная Кастодия Ариес.

Эти жуткие глаза. Единственное живое, что было в ней. Нет, это не та Кастодия, которая являлась во сне Лиз. Это настоящий труп. В плане совершенно не живой. Абсолютно. Лиз интересовал лишь один вопрос: в чем законсервированы эти криповые глаза, раз за столько лет они так и не засохли? Представьте, сколько бы на таких глазных каплях можно было выручить?

Единственный человек, не следящий за тем ужасом, который разворачивался вокруг, – Зои. Она склонилась над своим Эн-Би и горько плакала. Зачем? Зачем только она ввязалась в это? Да, Эн-Би не полюбил бы ее, он бы продолжил вздыхать по Лиз, но был бы жив, и Зои могла бы надеяться, что однажды он все поймет. Если и существовала в мире безусловная любовь, то так любила Зои. Скажете, что она слепа, что Ник не заслужил ее чувств, она вас не послушает. Потому что любят не за что-то конкретное, а за то, что человек просто есть.

И да, Зои Брайт любит Николаса Блэйка куда сильнее, чем саму себя. Права Лиз, Зои себя ненавидит, она не считает себя достойной любви и светлого будущего, но всего этого достоин один человек, и это Эн-Би. И внезапно Зои поняла простую истину, то, что в свое время понял Эдмунд Ланкастер. Можно бежать от своего предназначения сколько угодно, но не исполнить его нельзя. Потому что все твои поступки давно записаны в Звездах; к несчастью, мы плохо умеем их читать.

Зои получила свое благословение слишком рано, гораздо раньше, чем магию огня. Это было лето, она тогда еще ездила к родителям. Однажды ночью Зои услышала тихий шепот, который сказал ей ужасные вещи. Она подскочила на кровати, кожу над лопаткой страшно жгло. Сохраняя в себе последнюю надежду на то, что это просто сон, Зои подошла к зеркалу. На коже красовалось созвездие Овна.

– За что? – пролепетала она и побежала на задний двор. До конца не понимая, что именно делает, Зои разожгла костер. Зажмурилась и рухнула в него спиной.

Лишь бы выжечь необходимость исполнять волю Звезд. Мать была в ярости, увидев, что дочь с собой сотворила. Сперва она хорошенько поколотила несчастную девочку, а лишь затем отвела в больницу. Зои так и не поняла, почему врач не вызвал соцработника. Прошло столько лет, и теперь Зои знает, зачем ей дали эту силу.

Девушка погладила Эн-Би по щеке и улыбнулась, вспоминая, как много замечательного они пережили за время дружбы.

– Ты никогда не полюбишь меня, а я не смогу жить без тебя, – спокойно произнесла Зои.

Если бы она не ввязалась во всю эту историю с культом, ничего ведь не изменилось бы? Звезды знали, что она ввяжется, желая избавиться от благословения, что придет Черное небо, что Эн-Би постарается пожертвовать собой ради Лиз Лавбелл, дочери Кастодии Ариес и избранного сына Змееносца. Ради Лиз, убитой собственной бабкой, по ошибке воскрешенной Вирджинией Кэмпбелл и Малкольмом Кроули. Ради Лиз, выращенной на убой.

– Я меняю свою жизнь на твою, – произнесла Зои заветные слова и поцеловала Ника. Впервые поцеловала его, не сожалея.

И огненные искры