Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

специализировавшимся на возрождении неэффективных фирм[1073]. Более жесткий гражданский контроль над колониальными делами не только предотвратил бы дальнейшие скандалы, коррупцию и бесхозяйственность, но мог бы привести к фундаментальным изменениям в политике. «Отныне туземец – самый важный объект (Gegenstand) в процессе колонизации», – провозгласил Дернбург. Вместо истребления коренного населения он стремился внедрить «эффективный» и «научный» способ колонизации[1074].

Таким образом, представляется, что немецкое колониальное правление в целом не было абсолютно геноцидным, а кровавое подавление сопротивления коренного населения в GSWA и GEA в 1904–1908 годах было досадным эпизодом[1075]. Действительно, даже высокопоставленные колониальные чиновники и члены гражданской администрации в Берлине воспринимали убийство значительной части коренного населения как серьезную «случайность», которая может поставить под угрозу экономическое развитие колоний. Пауль Рорбах (1869–1956), уполномоченный по делам поселенцев (Ansiedlungskommissar) в GSWA и один из самых влиятельных общественных интеллектуалов Германии, осудил радикальные военные действия в колонии и их экономические последствия и заявил, что «Юго-Западная Африка с туземцами имеет гораздо большую ценность… чем без них»[1076].

Конечно, европейцы обычно не планировали истреблять или изгонять африканское население. Хотя и GSWA, и GEA были колониями поселенцев или, по крайней мере, предназначались для более обширного будущего заселения немцами, их завоевание и заселение не привели к неизбежному изгнанию и/или уничтожению коренного населения, как в случае с колониями поселенцев типа «Новая Англия» в Северной Америке и Австралии[1077]. Поселение европейцев в Африке последовало за установлением колониального правления и администрации, поэтому влияние поселенцев и их способность самостоятельно бороться с африканцами и изгонять их были более ограниченными, чем в колониях поселенцев «новоанглийского» типа в Северной Америке и других странах. Более того, в первые десятилетия колониальные государства были еще слабы, и их власть зависела от сотрудничества с вождями коренных народов[1078].

Кроме того, европейцы зависели от рабочей силы коренного населения. Цель колонизаторов состояла в том, чтобы получить контроль над африканской землей и рабочей силой одновременно. Обеспечение рабочей силой коренного населения было крайне важно, поскольку «Черный континент» был привлекательным местом для эмигрантов. У большинства европейцев Африка ассоциировалась (и, возможно, ассоциируется до сих пор) с неизлечимыми болезнями, опасными животными, каннибализмом и войнами между племенами. Тропический климат в значительной части Африки также не очень подходил европейцам. Просто не хватало иммигрантов из Европы или Азии (в отличие от Северной Америки и Австралии), которые могли бы заменить африканцев в качестве прислуги или наемных работников[1079]. Таким образом, коренное население – вместе с землей – было самым важным «ресурсом» для колонизаторов. В отличие от американских индейцев и аборигенов Австралии, африканцы в глазах европейцев не представляли собой «вымирающую расу» и считались пригодными для работы[1080].

И все же при более внимательном рассмотрении германского колониального правления возникает вопрос, не осталось ли геноцидное насилие структурно подразумеваемым в послевоенном германском колониальном правлении, хотя и в более тонкой и ползучей форме. Рафаэль Лемкин (1900–1959), создатель термина и концепции геноцида и ведущий лоббист конвенции ООН, описал девять методов геноцида, которые имеют поразительное сходство с методами немецкого колониального проекта в GSWA и GEA. Его изображение нацистского геноцида как империалистического и колониального позволяет сделать вывод, что колониальная ситуация в GSWA и GEA также была геноцидной. Предполагаемое включение коренного населения в качестве наемных рабочих в капиталистическую систему было геноцидом, утверждается в этой главе, поскольку европейцы пытались принудительно преодолеть нежелание африканцев отказаться от своей земли: с помощью негативных стимулов, таких как уголовное налогообложение, а также с помощью силы и преследований. Массовая экспроприация земель коренного населения, чтобы заставить африканцев отказаться от натурального хозяйства, была распространенным методом не только в немецких колониях[1081]. Колонизаторы не гнушались попытками разрушить социальные, политические и религиозные структуры коренного населения (то есть фундаментальные элементы культуры африканцев), чтобы получить контроль над рабочей силой.

Затем возникает вопрос о геноцидных войнах 1904–1908 годов. Если колониальные власти и даже немецкие фермеры и плантаторы прекрасно понимали, что наличие большого количества рабочих из коренного населения является необходимым условием для развития современной и эффективной инфраструктуры и экономического роста в GSWA и GEA, то почему подавление сопротивления коренного населения в этих двух колониях переросло в массовую резню? Были ли мотивы немцев чисто идеологическими (то есть расистскими) или же такие ситуативные факторы, как ход войны, отсутствие инфраструктуры и страх потерять контроль в колониях, подпитывали катастрофический процесс радикализации? Я пытаюсь ответить на эти вопросы, представляя историческое развитие как GSWA, так и GEA с начала немецкой колонизации до великих войн 1904–1908 годов и последующего расчленения коренных обществ.

Завоевание Германией Юго-Западной Африки

Когда в апреле 1884 года Юго-Западная Африка стала зависимой от Германии, горстка могущественных вождей племени гереро боролась друг с другом за звание верховного вождя. Хотя гереро изначально были скотоводами, в первой половине XIX века их пропитание зависело почти исключительно от охотничьего собирательства и садоводства. Но в то же время как гереро вели успешные торговые войны и закрепляли свое положение в Намибии, они начали создавать огромные стада крупного рогатого скота и вскоре стали известны как выдающиеся скотоводы Юго-Западной Африки[1082].

Экономика народов нама в Южной и Центральной Намибии также зависела от скота, но в основном от торговли с фермерами из Капской колонии. Северная Намибия, где проживали овамбо, по большей части осталась нетронутой немцами, хотя этот регион официально входил в состав их колонии. Овамбо жили в централизованных и сильно стратифицированных королевствах, которые экономически зависели от сельского хозяйства, рыболовства и торговли с другими группами овамбо в португальской Анголе[1083]. Из-за отсутствия достоверных данных трудно оценить точные цифры численности населения. Однако большинство историков сходятся во мнении, что в регионе, который немцы объявили своей колонией, проживало около 80 000 гереро, 20 000 нама и 450 000 овамбо.

Немецкое правление было затруднено тремя факторами. Во-первых, колонизаторы не могли узаконить свои притязания на власть, ссылаясь на аргумент о якобы бескультурности коренного населения[1084]. Намибия долгое время была связана экономически и исторически с зарождающимся пограничным обществом Капской колонии. Гереро и особенно нама имели контакт с европейскими идеями, ценностями и, не в последнюю очередь, технологиями. Большинство нама носили западную одежду и имели в своем распоряжении современные винтовки. Важнейшими проводниками западной культуры стали семь миссионерских обществ, открывших свои станции по всему региону начиная с 1850-х годов[1085].

Во-вторых, аргумент res nullius не сработал в Юго-Западной Африке, поскольку и нама, и гереро занимались сложным и