Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

интенсивным животноводством, которое зависело от пастбищ. Европейские путешественники и ранние колонисты были впечатлены размерами стад, которые собрали гереро. Поэтому невозможно было захватить земли коренных народов в Юго-Западной Африке на том основании, что они не обрабатываются и не используются, как это было в Австралии и Северной Америке.

В-третьих, желание проводить империалистическую политику и завоевывать заморские территории не сопровождалось готовностью вкладывать необходимые ресурсы. Первоначальные надежды Бисмарка на то, что концессионные компании будут способствовать колониальному развитию вновь приобретенных территорий, не оправдались, и Германской империи пришлось взять на себя всю политическую и финансовую ответственность за колониальный проект[1086]. Несмотря на значительный колониальный энтузиазм в немецком национализме, немецкие политики не были готовы тратить огромные суммы на то, что они воспринимали как вопрос престижа. Крайне недостаточное оснащение колониальных администраций в Африке, а также отсутствие опыта в колониальных делах сделало завоевание и «умиротворение» этих территорий одновременно столь жестоким и шатким.

Завоевание Германией Юго-Западной Африки происходило не по тщательно разработанному плану. В мае 1885 года в регион прибыли три правительственных чиновника и подписали «договоры о защите» с вождями коренных народов. Вскоре гереро аннулировали договоры и изгнали небольшую немецкую администрацию под командованием рейхскомиссара Генриха Геринга в британский анклав Уолфиш-Бей. Официальная реакция Германии была вялой. В 1889 году в Юго-Западную Африку были отправлены всего 20 человек с инструкциями, чтобы избежать начала дорогостоящей войны с гереро и нама[1087]. Но новый командующий, Курт фон Франсуа, не стал выполнять приказы. Вместо «умиротворения» путем подписания договоров о защите и переговоров, он намеренно спровоцировал гереро в центральной части и нама в Южной Намибии и в 1893 году начал против них войну. Фон Франсуа провел чрезвычайно беспощадную кампанию против нама, совершив несколько зверств в отношении мирных жителей. Не испугавшись, нама прибегли к эффективной партизанской войне и почти разгромили немецкого командующего.

Поскольку немецкое господство в Юго-Западной Африке оказалось под реальной угрозой, правительство в Берлине заменило фон Франсуа Теодором Лейтвейном (1849–1921), который стал первым официальным губернатором GSWA в 1896 году и оставался на этом посту до 1904 года. Лояльный Берлину, он лучше подходил для управления, чем воинственный фон Франсуа, втянувший Германию в дорогостоящий колониальный конфликт. В своих мемуарах Лейтвейн описывал свою миссию следующим образом: «Целью нашей колонизации, несомненно, было создание колонии, населенной белыми, но без жесткости и применения силы»[1088]. В отличие от фон Франсуа, Лейтвейн понимал, что завоевание и «умиротворение» колонии будут возможны только через союзы с вождями коренного населения и что немецкие притязания на власть изначально могут быть гарантированы только через систему непрямого правления[1089]. Лейтвейн нашел идеального партнера в лице Самуэля Махареро (1856–1923)[1090]. Притязания Махареро на пост верховного вождя всех гереро широко оспаривались, поэтому он охотно согласился на вмешательство Германии от его имени в спор о престолонаследии[1091].

Если фон Франсуа представлял геноцидный момент контрповстанческой борьбы, то Лейтвейн и колониальные власти в Берлине представляли геноцидную администрацию, по крайней мере, в намерениях. Сотрудничество с вождями коренных народов было лишь временной мерой. Система непрямого правления должна была шаг за шагом заменяться прямым и неограниченным немецким правлением. Лейтвейн знал, что полное политическое разрушение коренных обществ было необходимым условием для неоспоримого немецкого господства[1092]. Поэтому он пытался постепенно ограничить власть коренных вождей и упразднить политический институт вождеств.

Экономическая зависимость должна была сопровождаться политическим подчинением гереро и нама. Колониальные власти и немецкие поселенцы согласились с тем, что африканцы должны стать политически и экономически зависимым низшим классом, послушной массой рабочих для колониальной экономики[1093]. Кроме того, земли коренного населения нужно конфисковать и передать поселенцам и колониальным земельным компаниям. Африканцы должны смириться с резервациями[1094]. Немцы планировали создать колонию поселенцев, населенную преимущественно белыми, «новую африканскую Германию»[1095].

Эти грандиозные планы казались довольно утопичными в сложившихся условиях. В конце концов, в 1880-х и начале 1890-х годов коренные народы были в военном и экономическом отношении все еще сильнее, чем небольшая европейская община поселенцев, насчитывавшая в 1896 году всего около 2000 человек (из которых около пятисот были чиновниками и солдатами)[1096]. Хотя в немецкой колониальной литературе коренное население GSWA изображалось как примитивные туземцы, сражающиеся с копьями и щитами, и гереро, и нама не сильно уступали в вооружении; у них были лошади и современные винтовки. Кроме того, гереро экономически не зависели от немецкого капитала, поскольку их собственные стада скота значительно превосходили стада немцев. Более того, немецкие поселенцы были заинтересованы в торговых отношениях с гереро, когда пытались нарастить или увеличить свои собственные стада.

Несмотря на эти препятствия, немцам удалось укрепить свои позиции в Юго-Западной Африке в конце 1890-х годов. Стихийные бедствия, такие как засуха или наводнение, регулярно способствовали проникновению европейцев в значительные районы мира и соответствующему развитию мировой экономики капиталистического типа в эпоху империализма[1097]. Чума крупного рогатого скота (Rinderpest), которая пришла в Намибию в 1897 году, безвозвратно изменила баланс сил и социальное равновесие в пользу немецких колонизаторов. В то время как немецкие поселенцы успели сделать прививки своему скоту, гереро потеряли бо́льшую часть своих стад[1098]. За болезнью скота последовала эпидемия малярии, которая поразила гереро, и без того ослабленных нехваткой молока[1099].

Эти события привели к далекоидущему экономическому и культурному кризису общества гереро. Чтобы обеспечить себе средства к существованию, гереро были вынуждены продавать свои земли поселенцам, торговцам и земельным компаниям. Кроме того, многие гереро впервые были вынуждены работать по найму, что стало решающим этапом в становлении капиталистической экономики. Многие вожди столкнулись с трудностями в поддержании своего экстравагантного образа жизни и поэтому продали значительную часть родовых земель своих общин по заниженным ценам немецким торговцам и поселенцам. Таким образом, большое количество гереро превратилось из гордых и самостоятельных скотоводов в слабых и зависимых пролетариев. Эти значительные и далекоидущие социально-экономические изменения произошли в течение нескольких месяцев и перевернули иерархию власти между африканцами и европейцами[1100]. Это привело к тому, что немцы стали вести себя все более безжалостно и даже жестоко по отношению к африканцам[1101]. Все чаще немецкие фермеры плохо относились к своим новым работникам-туземцам и проявляли расистское высокомерие[1102].

В то время как гереро постепенно лишались власти в центральной части Намибии и сталкивались с кризисом коллективной самооценки, европейская община постоянно расширялась и процветала. Почти 5000 немцев, буров и англичан населяли GSWA до начала войны 1904 года[1103]. В 1902 году несколько сотен