Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

поселенцев владели таким же количеством скота, как и все гереро (44 490 голов)[1104]. Строительство железной дороги от Свакопмунда до Виндхука обещало устойчивый экономический рост в колонии. В Юго-Западной Африке сформировалось динамичное пограничное общество[1105]. Экономическая слабость гереро и внезапный расцвет европейского общества ошеломили как колониальные власти, так и поселенцев. Широко распространилось мнение, что Юго-Западная Африка вскоре станет «землей белых», а туземцы будут играть второстепенную роль бесправных рабочих.

Эти ожидания были поставлены под сомнение антиколониальным восстанием 1904 года. Военная и экономическая инфраструктура в их колонии все еще оставалась неразвитой, и немцы осознали, что их проект африканской Германии находится под реальной угрозой. Это разочарование, сопровождавшееся экзистенциальным страхом, отчасти объясняет жестокость немецких военных действий в Юго-Западной Африке.

Геноцидная война против гереро и нама

В течение нескольких лет ожидания немецких поселенцев были двойственными. С одной стороны, они ждали возможности уничтожить гереро и нама как самостоятельных субъектов, сломав их экономическую и политическую опору. С другой стороны, европейские поселенцы боялись, что африканцы могут решиться на военный конфликт слишком рано в процессе колонизации. Поэтому в воздухе постоянно витал страх перед восстанием коренного населения[1106]. Есть убедительные доказательства того, что именно параноидальный страх немцев перед восстанием гереро и накопившиеся недоразумения спровоцировали войну 12 января 1904 года в городе Окаханджа. Собрание вождей племени гереро в этом городе заставило недалекого немецкого офицера Цюрна поверить, что гереро готовят восстание. В свою очередь, паническая реакция Цюрна напугала гереро и подтвердила их опасения, что немцы хотят подчинить их военным путем и реализовать свои планы по превращению Юго-Западной Африки в чисто немецкую колонию. Таким образом, начало военных действий можно рассматривать как самоисполняющееся пророчество[1107].

Если немецкие поселенцы ждали идеального случая для установления полного политического и экономического контроля над африканцами, то их надежды рухнули в первые месяцы войны. Им даже пришлось опасаться за свое существование, поскольку гереро грабили отдаленные немецкие фермы и валили телеграфные столбы. В то время как гереро проявляли инициативу, немецкие поселенцы действовали более или менее безвольно, пока губернатор Лейтвейн и основная часть Schutztruppe[1108] находились на юге колонии. Потенциальный страх колонизаторов в GSWA встретился с тревогой немецкого правительства по поводу потери национального престижа, и эта комбинация послужила основой для наиболее радикального решения. Далее будут показаны решающие фазы этой радикализации, которая привела к массовому геноциду.

Сначала немецкие правительственные чиновники начали искать козла отпущения и нашли его в губернаторе Лейтвейне[1109]. Постепенное уменьшение влияния Лейтвейна в GSWA в решающей степени способствовало продлению и ожесточению войны[1110]. Первоначальной целью губернатора было убедить гереро сдаться и выдать главарей немецким властям. Шанс положить конец войне был вполне реальным, поскольку у Лейтвейна были хорошие отношения с Самуэлем Махареро, но инициатива Лейтвейна не встретила одобрения правительства. Напротив, ему было приказано прекратить все переговоры и не предпринимать никаких решительных военных или невоенных шагов до прибытия недавно назначенного верховного главнокомандующего GSWA Лотара фон Троты (1848–1920)[1111].

Новый командир был опытным колониальным солдатом, участвовавшим в нескольких колониальных войнах в Танзании и Китае, где сформировалось его расистское мировоззрение[1112]. Он оправдывал свои планы ведения радикальной войны, ссылаясь на свой «богатый» колониальный опыт:

Мои точные знания о многих центральноафриканских племенах, банту и других, показали настоятельную необходимость того, чтобы чернокожие не были субъектами международных договоров, а подвергались только жестокому насилию. Это восстание [гереро] было и остается самым началом расовой борьбы[1113].

Я знаю достаточно племен в Африке. Все они похожи друг на друга только тем что избегают насилия. Насилие с грубым терроризмом и жестокостью – вот моя политика. Я уничтожаю непокорные племена потоками крови и потоками денег. Только на этом семени может возникнуть нечто новое, что останется[1114].

Лотар фон Трота находился в прямом подчинении у императора и генерального штаба в Берлине и, что еще важнее, пользовался неограниченной поддержкой обоих учреждений. Поэтому фон Трота не столкнулся с трудностями, когда 19 мая 1904 года объявил в колонии военное положение. Официально Лейтвейн оставался гражданским губернатором GSWA, но все свои исполнительные полномочия он уступил фон Троту[1115]. Поскольку начальник германского Генерального штаба фон Шлиффен разделял расистское мировоззрение своего подчиненного, фон Трота получил, наконец, возможность вести войну против гереро в соответствии со своими идеями.

После прибытия достаточного подкрепления из Германии 11 августа 1904 года командующий GSWA атаковал гереро, собравшихся со своими семьями и стадами в районе Ватерберга. В этом сражении гереро потерпели военное поражение, но основной массе гереро удалось прорваться сквозь кольцо осаждающих войск и бежать в пустыню Омахеке. Пути в Британскую Ботсвану через эту пустыню и наиболее важные места водопоя были известны гереро, поскольку это были традиционные торговые дороги. Но запасов воды в немногочисленных водоемах было недостаточно для многочисленных беженцев и их стад[1116]. Неожиданное бегство гереро из Хамакари побудило фон Троту прибегнуть к методам геноцида и добиться «окончательного решения». Немецкий генерал приказал преследовать бегущих гереро, а также создать кордон на почти безводной территории Омахеке[1117]. Загнать гереро в пустыню и дать им умереть от жажды Лотар фон Трота не планировал изначально[1118]. 2 октября 1904 года военный комендант GSWA издал свой печально известный приказ о геноциде (Schiessbefehl):

Я, великий генерал немецких войск, направляю это письмо народу гереро. Гереро больше не являются германскими подданными. Народ гереро должен покинуть страну. Если нация не сделает этого, я буду принуждать его с помощью Groot Rohr [пушки]. В пределах немецких границ каждый гереро, с оружием или без, со скотом или без, будет расстрелян. Женщин и детей я больше не приму, я отправлю их обратно к их народу или позволю их расстреливать[1119].

В дополнении, предназначенном только для отряда охраны, фон Трота добавил: «Стрельбу в женщин и детей следует понимать как стрельбу над их головами, которая заставит их убежать. Я категорически полагаю, что этот приказ приведет к тому, что больше не будет взято ни одного мужчины в плен, но не перерастет в зверства против женщин и детей»[1120]. Это дополнительное объяснение не было актом милосердия. Оно означало, что женщин и детей гереро нужно было загнать обратно в пустыню, где им грозила смерть от голода и истощения[1121].

Термин «геноцид», несомненно, подходит для описания действий Германии в войне против гереро. Насилие было направлено