Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

одновременно и на участников боевых действий, и на мирное население. А общей целью Лотара фон Троты было не только подавление восстания коренного населения, но и полное уничтожение гереро как таковых. Несомненно, эти факты отвечают критериям определения геноцида, данного ООН. Более того, Рафаэль Лемкин оставил две рукописи о немецком колониальном правлении в Африке и совершенно ясно дал понять, что считал войну в GSWA геноцидной[1122].

Немецкие политики спорили о целях войны, а также о том, как ее вести и как закончить. Немецкий канцлер фон Бюлов и его министры не считали Лотара фон Троту идеальным верховным главнокомандующим для GSWA, поскольку генерал был своеволен и не уважал гражданские власти. Вместо потенциально непокорного фон Троты фон Бюлов предпочел бы лояльного и расчетливого командующего, который уважал бы цели правительства – закончить войну в Юго-Западной Африке быстро и с минимальными затратами. Кроме того, правительство опасалось, что безжалостное продвижение фон Троты повредит имиджу Германии как «хорошего колонизатора». Причина, по которой фон Трота был выбран на пост в GSWA, кроется в огромном влиянии, которым в то время пользовалось высшее военное командование Германии. Император Вильгельм II отдавал предпочтение как храбрым солдатам, так и военному безрассудству. Эту черту он проявил, например, когда 27 июля 1900 года в Бремерхафене произнес свою печально известную «Гуннскую речь» перед немецкими войсками, отправлявшимися на борьбу с «боксерами» в Китай: «Если вы встретите врага, он будет повержен! Никакой пощады не будет! Пленных брать не будем! Кто попадет в ваши руки, тот будет уничтожен»[1123].

Разногласия между политическими деятелями, военными лидерами и различными партиями не ограничивались политической ареной в Берлине. Хотя в первые недели войны, когда существование колонии оказалось под угрозой, колониальные чиновники, поселенцы и солдаты сплотились, эта солидарность вскоре нарушилась. Поначалу большинство поселенцев приветствовали жесткие шаги фон Троты, поскольку надеялись, что новый командующий упрочит ситуацию в колонии и подчинит африканцев раз и навсегда. Реализация идеи «немецкой Африки», состоящей из европейского правящего класса и африканского класса пролетариев или илотов, стала вполне достижимой. Но геноцидные притязания фон Троты поставили под угрозу этот проект и экономические перспективы колонии.

Лобби поселенцев и гражданское правительство в Берлине в конце концов сумели убедить императора и генштаб, что выживание коренных рабочих необходимо для будущего колонии и что опустошение Лотара фон Троты сильно повредит репутации Германии как культурной державы[1124]. Впоследствии генералу посоветовали отменить свой приказ о геноциде и сотрудничать с Рейнской миссией, которая предложила выступить в качестве посредника, поскольку боялась потерять право на существование в колонии, если африканское население будет полностью истреблено[1125]. Миссионеры начали создавать лагеря для сбора выживших гереро. Оттуда военнопленных – мужчин, женщин и детей – переправляли в концентрационные лагеря, содержавшиеся отрядом охраны[1126].

К сожалению, хотя целью миссионеров было спасти африканцев от массового истребления, депортация и заключение пленных в лагеря, где недоедание, плохие гигиенические условия и принудительный труд были нормой, привели к гибели тысяч африканцев. Этот результат вызвал одобрение руководителей отрядом охраны, которые по-прежнему выступали за радикальное решение проблемы окончания войны, несмотря на официальную отмену приказа фон Троты о геноциде[1127].

Такой же радикализм был характерен и для военных действий Германии против нама. Поражение гереро не означало конца колониальной войны в GSWA. Во время кампании против гереро Хендрик Витбуа активно поддерживал немцев. Но в октябре 1904 года нама сами выступили против колонизаторов и начали войну, которая продолжалась три года. Мотивы нама до сих пор недостаточно изучены, но несомненно то, что начало новой войны в GSWA оказало огромное давление на военное и политическое руководство колонии[1128]. От них ожидали, что они пресекут восстание нама в зародыше. Нама извлекли уроки из поражения гереро и избегали открытого сражения. Вместо этого они прибегли к высокоэффективной партизанской войне и начали систематические нападения на немецкую инфраструктуру. Отряд охраны применял стратегию прекращения снабжения партизан – то есть политику выжженной земли. А население нама было депортировано в концентрационные лагеря. Большинство заключенных нама были доставлены на Акулий остров близ Людерица. Суровый климат и условия на атлантическом побережье стали причиной смерти более половины заключенных. Немецкие колонизаторы намеренно создавали условия жизни как для гереро, так и для нама, рассчитанные на их полное или хотя бы частичное физическое уничтожение[1129].

Война Маджи-Маджи 1905–1907: геноцид в Германской Восточной Африке?

Если война против нама в GSWA осталась в тени историографии и общественной памяти, то так называемая война Маджи-Маджи в Германской Восточной Африке (GEA) в 1905–1907 годах была полностью забыта за пределами Танзании. Война имела не менее разрушительные последствия для коренных народов GEA, чем для гереро и нама в GSWA. Тем не менее 100-летняя годовщина начала этой войны в 2005 году не привлекла такого же внимания международного сообщества, как память об убийстве гереро годом ранее. Возможно, причина такого пренебрежения кроется в том, что в 1905–1907 годах в GEA погибли всего 15 европейцев, в то время как война в GSWA унесла жизни более тысячи немецких солдат[1130]. Еще одна причина заключается в том, что историки не решаются назвать события в GEA геноцидом[1131].

В то время как демографическую и этнографическую ситуацию в Юго-Западной Африке было более или менее легко понять, демография территории, на которую претендовали немцы в Восточной Африке, была гораздо более разнообразной. По данным первой официальной немецкой переписи 1899 года, в GEA проживали почти 5,5 миллиона африканцев[1132]. В прибрежных районах преобладали суахилиязычные группы, а в глубине страны проживали несколько сотен бантуязычных групп. Существовали огромные различия в том, как эти группы были организованы в социально-экономическом и политическом плане. Арабский султанат Занзибар и королевства в районе Великих озер (современные Руанда и Бурунди) были высокоцентрализованными, а их общества характеризовались социальной стратификацией и разделением труда. Африканские общества между побережьем и Великими озерами демонстрировали менее развитую степень организации. Тем не менее эти общества были далеки от «примитивности» или отсутствия политического влияния. Например, нгони и хехе успешно переняли зулусский стиль ведения войны и смогли установить гегемонию в Южной Танзании. Доколониальная Восточная Африка не была отдаленным регионом, оторванным от любых контактов с внешним миром. Занзибар долгое время был интегрирован в торговые сети Индийского океана. Арабские, индийские и персидские торговцы открыли свои посты на восточноафриканском побережье. Когда западноафриканская работорговля была прервана британским запретом 1807 года, Восточная Африка, и особенно султанат Занзибар, стали новым центром международной