У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

и куски арматуры вокруг начали медленно подниматься в воздух, словно гравитация потеряла над ними власть.

— Всё будет хорошо, Соня. Пока я дышу, они до вас не дотронутся, — Ваня обернулся к ней всего на мгновение. В его взгляде она прочитала нечто такое, от чего сердце сжалось — это было прощание человека, который уже выбрал свою смерть.

Из густого тумана, наползающего со стороны леса, начали выходить тени. Это были не обычные солдаты. Громоздкие экзоскелеты, матовые шлемы и тяжелое вооружение — элита карательных отрядов. Ведущий отряда снял шлем, обнажив лицо, которое заставило Соню похолодеть. Это был личный адъютант Александра — человек, лишенный эмоций, биомодифицированный убийца.

— Майор Ваня, отдайте образец добровольно, и мы обеспечим вам быструю смерть, — адъютант оскалился, и десятки лазерных прицелов одновременно замерли на груди Вани и стенках вагона.

В этот критический момент синяя кровь в жилах Вани внезапно начала пульсировать в обратном направлении. Он вскрикнул от невыносимой боли, схватившись за сердце, и рухнул на одно колено. Его кожа начала покрываться сетью кровавых трещин, словно его тело больше не могло сдерживать бушующую внутри силу.

Глава 134: Кровавый страж и запретное слияние

Соня (Соня), наблюдавшая сквозь щель в обшивке вагона за тем, как Ваня (Ваня) корчится от невыносимой боли, почувствовала, как её сердце буквально разрывается на куски. Она больше не могла просто смотреть. Плевать на безопасность, плевать на приказы! Она прижала к себе ребенка и, рывком распахнув дребезжащую дверь, выскочила из вагона, закрывая собой полупавшего мужчину.

— Стойте! Не смейте причинять ему боль! Я пойду с вами, я сделаю всё, что прикажете! — закричала Соня. Её голос, сорванный от рыданий и ветра, казался таким хрупким на фоне лязгающих экзоскелетов карателей. Её тонкое шелковое платье, разорванное и грязное, трепетало на холодном ветру, обнажая её беззащитность, но в глазах горела решимость раненой львицы.

— Соня... уходи... глупая женщина... — прохрипел Ваня. Каждое слово давалось ему с кровавой пеной на губах. Вены на его шее и висках вздулись до предела, казалось, еще секунда — и его плоть не выдержит давления бушующей в крови сыворотки.

Адъютант Александра (Александр) медленно подошел к ним. С тихим жужжанием сервоприводов он поднял ствол винтовки и холодным, пахнущим оружейной смазкой дулом приподнял подбородок Сони. Его взгляд был лишен всякой человечности — лишь холодный расчет садиста.

— Госпожа Соня, ваш муж мертв, но его «наследие» — этот ребенок — должно вернуться в лабораторию. А что касается этого бракованного «Образца Ноль»... он больше не представляет интереса. Мусор должен быть утилизирован, — адъютант безжалостно начал давить на спуск.

В это самое мгновение младенец на руках у Сони внезапно издал не плач, а леденящий душу крик, от которого, казалось, содрогнулся сам воздух.

Мощная фиолетовая волна энергии, видимая невооруженным глазом, кругом разошлась от вагона. В ту же секунду все высокотехнологичные винтовки, экзоскелеты и беспилотники в воздухе начали искрить и дымиться. Солдаты в ужасе обнаружили, что их непобедимое оружие в одно мгновение превратилось в бесполезную груду металлолома.

Но самое невероятное произошло с Ваней. Эта фиолетовая вспышка, словно живой ток, влилась в его тело, мгновенно сшивая разорванные генные цепи. Ваня издал оглушительный рев. Его мышцы неестественно вздулись, а глаза наполнились жуткой смесью сапфирового и пурпурного сияния. Он пружинисто вскочил на ноги и, прежде чем кто-то успел моргнуть, превратился в размытую тень. Его рука, ставшая тверже любого клинка, одним движением снесла голову адъютанту.

Кровь, горячая и густая, словно лепестки черной розы, брызнула на бледное лицо Сони.

Ваня стоял посреди горы трупов и искореженного металла. Он больше не был похож на офицера или человека. Перед Соней стоял демон, вернувшийся из самого пекла. Он медленно обернулся к ней, тяжело дыша, и направился к своей женщине, источая запах смерти и первобытной мощи.

Ваня рывком притянул Соню к себе, сминая её в своих стальных объятиях. Он с силой прикусил её губу, заставляя почувствовать вкус крови и металла. Его голос был настолько низким и хриплым, что вибрировал в её позвоночнике:

— Соня, пути назад в Москву больше нет. Теперь мы пересечем границу Северного сектора и уйдем туда, где нет законов. Но прежде чем мы двинемся дальше, я оставлю на тебе клеймо, которое никто не посмеет стереть. Чтобы каждый охотник знал, чья ты женщина на самом деле. Он подхватил её на руки и зашагал прочь от кладбища поездов, в самую глубь непроглядной снежной бури, которая уже начала заметать следы их кровавой бойни.

Глава 135: Пограничная страсть и клятва на крови

В крошечной охотничьей избушке на самом краю северной границы весело потрескивали сосновые поленья в камине. Оранжевые языки пламени плясали на грубых бревенчатых стенах, создавая иллюзию безопасности в этом ледяном аду.

Снаружи, за тонкими стенами, завывала метель, скрывая в своих белых объятиях лучи поисковых прожекторов и далекий, захлебывающийся лай патрульных псов. Но внутри царил иной хаос — океан страсти, способный растопить вековую мерзлоту. Ваня (Ваня) прижал Соню (Соня) к густому, мягкому меху черного медведя, расстеленному прямо перед камином. Его огромные ладони грубо, но с какой-то священной жадностью развели её бедра, а в его янтарных глазах отражалось пламя — и это был не только огонь камина, но и пожар его собственной, одержимой души.

— Ваня... там люди... — Соня судорожно сжала пальцами мех, её золотистые волосы рассыпались по черной шкуре, создавая ослепительный, греховный контраст. Она вздрагивала от каждого отдаленного воя сирены, доносившегося из-за окна.

— Пусть слушают. Пусть знают, кто здесь истинный хозяин, — Ваня не оставил ей места для протеста, накрывая её губы властным, клеймящим поцелуем.

В его движениях сквозило отчаяние смертника и решимость бога. В этой экстремальной обстановке, где каждый вздох мог стать последним, чувства Сони обострились до предела. Она ощущала каждый шрам на его теле, каждый удар его мощного сердца. Ритм их тел сливался с ритмом метели за окном, превращаясь в безумную симфонию выживания. Его пот, горячий и соленый, капал на её грудь, и Соня выгибалась ему навстречу, отдавая себя без остатка, словно совершая обряд жертвоприношения.

— Соня, если завтра мы останемся лежать в этих снегах навсегда... ты пожалеешь, что пошла за мной? — Ваня внезапно замер на пике их слияния, вглядываясь в её лицо с пугающей серьезностью.

— С тобой... даже ад покажется раем, — выдохнула Соня, обвивая