У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

её сопротивление, но и саму реальность. Капли пота, смешанные с чем-то темным и вязким, стекали с его мощной спины прямо на белоснежный живот Сони, а его дыхание стало тяжелым, прерывистым, как у смертельно раненого хищника.

— Нет... Ваня, он же смотрит... Прошу тебя, остановись... — Соня всхлипывала, пытаясь оттолкнуть его тяжелое, пылающее тело. Ощущение того, что за ними наблюдают как за подопытными животными в клетке, вызывало у неё тошноту и невыносимое чувство унижения.

Ваня резко вскинул голову. Его глаза, прежде глубокого синего цвета, теперь затянуло багровой, кровавой пеленой. Он обернулся к объективу камеры и оскалился в жуткой, кровожадной усмешке, в которой не осталось ничего человеческого. Одним резким движением он сорвал покрывало, накрывая их обоих, но лишь для того, чтобы с еще большей яростью продолжить свой танец на грани боли и экстаза, заставляя тяжелую кровать стонать под их весом.

Однако побочные эффекты эксперимента настигли их быстрее, чем кто-либо мог предположить. Соня почувствовала, что температура тела Вани стала запредельной — его кожа буквально обжигала её, словно раскаленный металл. Мышцы под его кожей начали конвульсивно сокращаться, будто в его венах вместо крови текло кипящее масло, а внутри самой плоти зашевелилось нечто чуждое.

— А-а-а-а! — внезапно Ваня издал оглушительный, нечеловеческий вопль. Этот звук не имел ничего общего с мужским голосом; это был рев зверя, чьи кости выворачивают наизнанку. Он кубарем скатился с Сони, рухнув на пол и задыхаясь в агонии.

— Ваня! Что с тобой?! — вскрикнула Соня, соскочив с кровати и даже не потрудившись прикрыть свою наготу.

Она увидела нечто ужасающее: Ваня стоял на четвереньках, его спина выгнулась дугой. В районе лопаток кожа начала медленно, со страшным треском рваться, обнажая две длинные, кровоточащие раны. Это не были обычные порезы — прямо из его костей пробивались наружу острые, угольно-черные шипы, похожие на костяные наросты древнего чудовища. Черные вены уже полностью покрыли его шею и правую сторону лица, превращая его красоту в кошмарную маску.

— Уходи! Не трогай меня... Убей меня! Соня, убей меня, пока я еще помню, кто ты! — Ваня начал биться головой о паркет, его ногти превратились в острые когти, оставляя в дорогом дереве глубокие, рваные борозды.

В этот момент массивная дверь спальни распахнулась. В комнату ворвалась группа людей в герметичных костюмах химзащиты и вооруженные гвардейцы. В их руках были тяжелые стальные цепи и огромные шприцы с фиолетовым транквилизатором.

— Прижать его к полу! Тройная доза, живо! — прокричал старший врач сквозь маску респиратора.

В своей последней вспышке сознания Ваня одним ударом кулака разнес вдребезги ростовое зеркало. Осколки полоснули его по лицу, смешиваясь с черной кровью. Сквозь толпу навалившихся на него солдат он поймал взгляд Сони — в этом взгляде было столько отчаяния и немой любви, что её сердце едва не остановилось. В ту секунду, когда игла вошла в его шею, он рванулся вперед, схватил руку Сони и успел прошептать ей на самое ухо, прежде чем провалиться в тьму:

— Найди... в кабинете Александра... тайный сейф... Только там... настоящее лекарство...

Глава 140: Смертельная вылазка и тени прошлого

Ваню (Ваня) утащили, скованного цепями и накачанного препаратами, оставив после себя лишь разгромленную спальню, осколки разбитого зеркала и тяжелый, металлический запах крови.

Соня (Соня) просидела на холодном полу до самого рассвета, не в силах пошевелиться. В её голове, словно заезженная пластинка, звучали последние слова Вани. Тайный сейф в кабинете Александра (Александр)? Этот человек был мертв, его тело превратилось в прах, но его ледяная, извращенная душа, казалось, всё еще незримо присутствовала в каждом уголке этого огромного особняка.

Она заставила себя успокоиться и вытереть слезы. Соня понимала: Виктор (Виктор) наверняка следит за каждым её вздохом, но в этом поместье было одно место, куда даже старый патриарх заглядывал крайне редко — кабинет Александра. После его смерти это место опечатали, объявив его позором семьи Лебедевых.

Глубокой ночью Соня переоделась в черный облегающий костюм, который нашла в глубине гардероба. Эластичная ткань плотно обхватила её тело, подчеркивая каждый изгиб, маскируя её в тенях. Она высоко заколола волосы, чтобы не издавать ни звука, и, используя вентиляционные шахты, о которых когда-то вскользь упоминал Ваня, проскользнула в запретную зону.

В кабинете Александра всё осталось нетронутым. В воздухе завис тонкий, едва уловимый аромат пихты и дорогого табака, вызывая у Сони приступ тошнотворной узнаваемости. В темноте всё казалось зловещим. Наконец, за массивным книжным шкафом, заставленным редкими фолиантами, она нашла то, что искала — скрытый биометрический замок.

— Александр... ты и после смерти продолжаешь свои игры? — прошептала Соня, прикладывая палец к сканеру.

Раздался тихий щелчок. Сейф открылся.

К её удивлению, внутри не было ни пачек денег, ни секретных документов государственного масштаба. Там лежал лишь изящный серебряный кулон с гравировкой и пожелтевшее от времени письмо, на котором виднелись засохшие пятна кофе.

Соня дрожащими руками открыла кулон. Внутри была старая, потертая фотография: молодая женщина с аристократическим лицом держит на руках двоих маленьких мальчиков. Соня почувствовала, как её сердце пропустило удар — дети на фото были не просто похожи, они были идентичны. Улыбка, разрез глаз, наклон головы... Александр и Ваня были не просто братьями. Они были однояйцевыми близнецами.

Она вскрыла конверт. На бумаге размашистым, нервным почерком было написано: «Ване. Если я умру, ты останешься единственным, кто сможет спасти Соню».

Соня читала строки, и ледяной ужас сковывал её конечности. Правда была страшнее любых её догадок. Оказалось, что Виктор десятилетиями работал не над созданием суперсолдат, а над проектом «Перенос сознания». Его собственное тело давно сгнило изнутри, и он готовил Ваню как идеальный сосуд для своей души. А токсин в крови Сони никогда не предназначался для её контроля — он был «очистителем». После того как ритуал переноса завершится, токсин должен был полностью стереть личность Вани, не оставляя ни капли его прежней воли, чтобы Виктор мог занять «чистый» трон.

В этот момент тяжелая дубовая дверь кабинета медленно, со скрипом отворилась. Длинная, уродливая тень бесшумно легла на пол прямо у ног Сони.

— Соня, дорогая... Женщины, которые оказываются умнее, чем предполагал мой покойный внук, обычно не доживают в Москве до рассвета, — раздался за её спиной ледяной, лишенный эмоций голос Виктора.

Глава 141: Проклятие близнецов и ярость зверя

Воздух в кабинете, казалось, превратился в густой свинец. Виктор Лебедев (Виктор) медленно вошел