У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

его сознание оказалось замуровано в разлагающейся питательной среде, обреченное испытывать агонию каждой клетки своего дряхлого тела, усиленную в миллионы раз. Это была не смерть, а вечность в персональном аду.

Ваня коснулся ногами пола, и его движения теперь были полны сверхъестественной грации. Он больше не был похож на человека — он был мстительным богом, сошедшим с небес. Черные вены на его торсе начали бледнеть, превращаясь в светящиеся серебряные руны, а взгляд стал кристально чистым и беспощадным. Он подошел к Соне, и его огромные крылья, переливающиеся стальным блеском, нежно обернулись вокруг неё, создавая непроницаемый кокон, о который бессильно разбивались пули опомнившихся охранников.

— Соня... Прости меня. Я заставил тебя ждать слишком долго, — его голос, вновь обретший свою бархатистую мощь, вибрировал в самом её сердце.

Он медленно поднял руку, и легким движением пальцев, словно дирижер невидимого оркестра, сокрушил волю всех присутствующих солдат. Те, чьи глаза горели фиолетовым светом, мгновенно рухнули замертво — Ваня просто отозвал их жизненную силу, используя право высшего хищника в их генетической иерархии.

Ваня посмотрел на извивающегося в агонии Виктора без тени жалости. Он подхватил Соню и ребенка на руки, собираясь покинуть этот проклятый бункер, но в этот момент по стенам лаборатории замигали красные огни. Металлический голос системы безопасности бесстрастно объявил о начале необратимого процесса самоликвидации особняка. Виктор, из последних сил дотянувшись до пульта, нажал на кнопку уничтожения, заливаясь безумным, клокочущим смехом:

— Если я не получу это тело... то мы все сгорим в этом аду! До встречи в преисподней, внучек!

Глава 144: Побег сквозь пламя и последний из рода Лебедевых

Огромное поместье Лебедевых в самом сердце Москвы содрогнулось от серии сокрушительных взрывов, которые начали рвать его фундамент изнутри. Вековые гранитные стены, хранившие в себе тайны грехов и безумия нескольких поколений, теперь разлетались в пыль под напором огненной стихии.

Ваня (Ваня) крепко прижал Соню (Соня) к своей груди. Его стальные крылья, рожденные из ярости и генетического хаоса, мощно ударили по воздуху, создавая завихрения, сбивавшие пламя. Одним рывком он взмыл вверх, пробивая своим телом массивные перекрытия потолка, словно они были сделаны из тонкого стекла. Соня зажмурилась, чувствуя, как дикий жар огня мгновенно сменяется ледяным, колючим дыханием московской ночи.

Они летели сквозь густой черный дым, пока под ними рушился символ абсолютной власти. Оглянувшись, Соня увидела, как в оранжевом мареве исчезает лаборатория, кабинет Александра и сам Виктор, оставшийся гнить в своей стальной темнице. Целая эпоха кровавых экспериментов и человеческих страданий превращалась в пепел на их глазах.

Ваня приземлился на крыше одного из небоскребов «Москва-Сити». Его дыхание было тяжелым, прерывистым, а кожа, еще недавно светившаяся серебряными рунами, начала стремительно бледнеть. Дождь, смешанный со снегом, смывал копоть с его лица, делая его черты неестественно резкими.

— Всё кончено, Соня. Больше никто... никто не посмеет подойти к вам, — прошептал он, и в его янтарных глазах, наконец, отразилось спокойствие, которого она не видела с самой их первой встречи.

Соня смотрела на него, не в силах сдержать рыданий. Этот мужчина, ставший для неё и палачом, и спасителем, сейчас выглядел как павший бог, отдавший всё ради одного её вздоха. Он обуздал свою внутреннюю тьму, превратив её в щит для тех, кого любил.

— В письме Александра говорилось, что только ты сможешь спасти меня, — Соня коснулась его щеки, чувствуя, как его тело начинает пугающе быстро остывать. — Он знал, что Виктор пойдет на всё. Он переписал твой генетический код, чтобы в момент высшей боли ты не превратился в зверя, а стал... этим.

Ваня долго молчал, глядя на тлеющие руины внизу. Его пальцы, всё еще сжимавшие её плечи, начали дрожать.

Внезапно Ваня издал приглушенный стон и рухнул на колени, едва не выронив Соню. Его великолепные крылья, переливавшиеся стальным блеском, начали осыпаться сверкающей пылью, истлевая прямо на глазах, будто они были сотканы из утреннего тумана. Черные нити, которые, как казалось, исчезли, вновь проступили на его шее, но теперь они пульсировали в такт угасающему ритму сердца.

— Соня... уходи... бери ребенка и беги в аэропорт... — его голос стал хриплым, а глаза начали затягиваться пеленой забвения. — Моя кровь... она выгорает. Я был создан только для этой битвы... Беги, пока я еще могу держать этот мир на своих плечах...

Глава 145: Безымянный остров и вечность на двоих

Прошло три года.

Южная часть Тихого океана встретила утро ослепительным солнцем, которое превращало поверхность воды в россыпь жидких бриллиантов. Здесь, на крошечном безымянном острове, затерянном среди бескрайней лазури, время словно замедлило свой бег, не в силах нарушить покой этого уединенного рая.

Соня (Соня) шла по кромке прибоя, и мягкий белый песок ласкал её босые ступни. На ней было легкое богемное платье из белоснежного льна, которое колыхалось на теплом ветру, обнажая её стройные, загорелые ноги. Она выглядела повзрослевшей, в её взгляде больше не было того затравленного страха, что преследовал её в заснеженной Москве. Теперь там светилось лишь безмятежное счастье матери, обретшей свой дом.

Маленький мальчик, которому недавно исполнилось три года, с веселым смехом гонялся за отступающей волной. Его глаза, необычного чистого фиолетового цвета, сияли на солнце, но в них больше не было той зловещей мощи, что пугала когда-то. Теперь это был просто ребенок — чудо жизни, рожденное из самой темной ночи.

— Малыш, не убегай слишком далеко! — нежно окликнула его Соня, и на её губах заиграла улыбка.

В этот момент чьи-то сильные, надежные руки мягко обхватили её сзади за талию. Соня не вздрогнула — она узнала бы это прикосновение из тысячи. Она почувствовала кожей жар его широкой груди и знакомый, сводящий с ума запах мускуса, морской соли и сандала.

Ваня (Ваня) прижался подбородком к её плечу. Он был обнажен по пояс, и его бронзовая от загара кожа лоснилась на солнце, демонстрируя совершенный рельеф мышц. Генетическая мутация больше не терзала его тело — она подчинилась его воле, оставив на память лишь две тонкие, почти незаметные белые линии на лопатках, похожие на шрамы от когда-то сложенных крыльев.

В ту страшную ночь на крыше небоскреба он не умер. Любовь Сони и таинственное наследие Александра сотворили невозможное: его выгоревшая кровь восстановилась, очистившись от влияния Виктора. Используя тайные счета, оставленные покойным братом, они стерли свои имена из всех баз данных и навсегда исчезли для мира, который