У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

Когда буря страсти немного утихла, и они остались лежать в мерцающих углях камина, Ваня достал из кармана своей куртки тяжелый предмет. Это был перстень с огромным сапфиром, снятый с тела убитого адъютанта. На благородном металле еще виднелись следы засохшей, несмываемой крови, но в свете огня камень вспыхнул магическим синим светом. Ваня взял руку Сони и с силой надел кольцо на её безымянный палец.

— Это знак главы рода Лебедевых. Единственный, который имеет значение. Отныне ты не пленница и не беженка. Ты — моя королева. И любой, кто захочет коснуться тебя, сначала должен будет вырвать сердце из моей груди.

Тишину избушки, едва установившуюся после их признаний, нарушил резкий, мерный стук в дверь. Три длинных, два коротких — старинный семейный шифр, который Ваня помнил с самого детства.

Дверь, скованная льдом, медленно отворилась, впуская в комнату облако морозного пара. На пороге, четко выделяясь на фоне белого снега, стояла высокая фигура в тяжелой соболиной шубе.

— Ваня, мой достойный внук, — раздался властный, ледяной голос, от которого Соня мгновенно похолодела. — Раз ты нашел в себе силы прикончить своего никчемного брата, значит, ты наконец-то готов. Готов унаследовать мою империю... построенную на крови и генах богов.

Соня в ужасе вскочила, прижимая к себе проснувшегося ребенка. Перед ними стоял старый патриарх рода Лебедевых — человек, который по официальным отчетам скончался десять лет назад. За его спиной, словно каменные изваяния, застыл отряд гвардейцев, чьи глаза светились тем же зловещим фиолетовым светом, что и у её сына. Это было не спасение. Это было начало новой, еще более страшной игры.

Глава 136: Дед из преисподней и оковы крови

Температура в крошечной охотничьей избушке упала до точки замерзания в то же мгновение, когда открылась дверь. Ледяной воздух, казалось, прошивал деревянные стены насквозь, вгрызаясь в самые кости. Пламя в камине всё еще плясало, выбрасывая оранжевые искры, но его тепло больше не достигало людей — оно разбивалось о невидимую стену могильного холода, принесенного извне.

Соня (Соня) до боли в суставах прижала к себе спящего младенца. Её спина коснулась шершавых, промерзших бревен. Она замерла, не смея дышать, глядя на человека, стоящего на пороге в ореоле снежной пыли. Это был Виктор Лебедев (Viktor Lebedev), патриарх рода, чье имя десятилетиями произносили лишь шепотом. На нем было тяжелое пальто из темно-серого кашемира с меховым воротником, который едва подрагивал на ветру. Его лицо, тронутое старческой пигментацией, но всё еще полное хищной силы, хранило маску пугающего дружелюбия.

— Дедушка... — Ваня (Ваня) медленно поднялся с медвежьей шкуры. Его движения напоминали сжатую до предела пружину.

Он стоял босиком на грубом полу, его обнаженный, покрытый шрамами торс тяжело вздымался. В тусклом свете камина было видно, как под его кожей, на перекатывающихся мышцах пресса, лихорадочно пульсирует синее сияние — сыворотка реагировала на смертельную угрозу. Ваня сделал шаг вперед, закрывая собой Соню. Его огромные ладони сжались в кулаки, и в тишине комнаты послышался едва уловимый треск, похожий на статические разряды перед грозой.

— Не смотри на меня так, будто увидел покойника, мой мальчик. Александр (Alexander) был амбициозным дураком. Он всерьез полагал, что пара капель яда в моем вине позволят ему досрочно занять мой трон, — Виктор переступил порог. Звук его тяжелых сапог по половицам отозвался в сердце Сони ударами погребального колокола. — Но он ошибся. Сила Лебедевых не передается по наследству. Её забирают силой. Только после того, как ты пролил кровь родного брата, божественное начало в твоих генах проснулось по-настоящему. Ты справился, Ваня. Ты стал больше похож на меня, чем он когда-либо был.

Взгляд Виктора, острый и холодный, как скальпель, скользнул мимо Вани и впился в ребенка на руках у Сони. В этот миг Соня почувствовала себя так, словно её бросили нагую посреди ледяной пустыни под прицел сотен невидимых глаз.

— Какой великолепный сосуд, — Виктор протянул руку в черной кожаной перчатке, указывая на младенца. — Соня, ты оказала нашему роду неоценимую услугу. Ты принесла нам чудо. Возвращайся со мной в Москву. Город восстает из пепла по моей воле, и смерть Александра — лишь небольшая уборка мусора в саду. Ты станешь истинной матерью новой империи, утопая в роскоши, которую не смела даже вообразить.

— Нет... Вы монстр! Вы не получите моего сына! — вскрикнула Соня, вжимаясь в угол. В её глазах плескалась решимость человека, которому больше нечего терять.

Ваня глухо зарычал, и волна чистой, первобытной агрессии ударила от него во все стороны. Мебель в комнате жалобно заскрипела, а по стакану на столе поползла трещина. Он положил руку на плечо деда, и воздух между ними заискрился от столкновения двух мощнейших энергетических полей.

— Виктор, она — моя женщина. И этот ребенок — моя плоть. Если ты сделаешь еще хоть шаг, я забуду о родстве, — голос Вани был похож на рокот проснувшегося вулкана, его глаза полностью залило чернильно-синим светом.

Виктор не вздрогнул. Напротив, его тонкие губы растянулись в презрительной усмешке. Гвардейцы за его спиной синхронно подняли странные устройства, напоминающие винтовки, но с гудящими электромагнитными катушками. Старик посмотрел Ване прямо в глаза и произнес ледяным тоном:

Глава 137: Роковой выбор и путь в цепях

— Токсин? О чем ты говоришь?! — голос Вани (Ваня) сорвался на хрип, а лицо мгновенно стало бледнее пепла.

Он резко обернулся, и его зрачки сузились от невыносимого ужаса. Он увидел, как Соня (Соня) начала медленно оседать на пол, её руки, еще секунду назад крепко сжимавшие ребенка, теперь бессильно дрожали. Красота её лица исказилась в гримасе боли: нежный румянец, оставленный их недавней страстью, сменился пугающей синюшностью. Мелкие капли холодного пота выступили на её мраморном лбу, стекая к шее, где пульсировала тонкая жилка.

— Александр был одержимым параноиком, он никогда не собирался отпускать её по-настоящему, — Виктор (Виктор) вальяжно прошел к старому дивану, покрытому медвежьей шкурой, и