Исповедь дьявола - Софи Баунт

оружие волшебным, и боги прислушались, исполнили его мечту, да только не совсем как желал Мурамаса. Его мечи стали самыми качественными, острыми и прочными, однако боги поместили в изделия демонов. Если владелец меча, вынув его из ножен, не отнял ни у кого жизнь, то меч начинает сводить его с ума, требуя крови. Тогда человек убьет кого угодно. А если не другого, то себя, ведь демоны жаждут чужих душ.

– Легенда, конечно, восторг, но зачем вы мне это рассказываете?

Стелла поднимает катану, и лезвие касается моей шеи, отчего я замираю.

– Иногда гнев и боль внутри превращаются в наш собственный клинок Мурамасы, этот гнев будет разъедать твою душу, сжигать ее адским пламенем, и он не погаснет, пока ты не утолишь его жажду крови.

– Не играйте словами, госпожа Гительсон. Чего вы хотите?

Я сглатываю сухим горлом. Лезвие царапает кожу на шее, а Стелла и не думает опустить катану.

– Хочу, чтобы ты открыла передо мной свое лицо, выплеснула ярость и ненависть, которые очернили твою душу.

– Столько пафосных слов… – фыркаю я и отбрасываю лезвие Стеллы от шеи, ударяя по ней своей катаной. – Мою душу очернили вы.

– Конкретно я? – улыбается она одним уголком губ.

И смотрит, как всегда, с проницательной пугающей ясностью.

– Мне вот интересно, – игнорирую я вопрос. – Вы просите меня выплеснуть гнев, а сами почти не выражаете эмоций.

Стелла обходит меня кругом, словно кошка, которая готовится к атаке. Каждое движение ее изящного, точеного тела исполнено невыразимой грации. Я рассматриваю ее лицо, пытаюсь понять, что она задумала, но что прикажете прочитать на лице, почти не выражающем эмоций?

– Верно, – шелестит она. – Потому что выплескивать гнев можно по-разному… нападай.

– Что? – поражаюсь я. – Я не умею этим пользоваться.

– Придется научиться.

– Зачем?!

– Нападай, – повторяет Стелла. – Ты же ненавидишь меня. Я держала твоего отца в подвале много лет, и огонь гнева будет разъедать тебя, он никогда не погаснет, если ты будешь молчать.

Стелла смотрит на меня прямо, и я вижу в зеленых глазах отблески вызова.

Она с ума сошла? Как можно предлагать подраться на мечах?

– Убьете меня, а потом скажете, что я сама на вас напала?

Я крепко обхватываю рукоять и размахиваюсь, но Стелла вмиг блокирует удар, и в ушах звенит скрежет металла от встречи двух лезвий.

– Зачем мне убивать свою невестку? – усмехается она и делает рывок вперед, отталкивая меня.

Я отшатываюсь и с трудом удерживаю равновесие, но не падаю.

Стелла удовлетворенно хмыкает. Едва заметная улыбка пробегает по светло-розовым губам, и не знаю отчего, но она производит на меня более сильное впечатление, чем слова. Будто этой гримасой она сказала мне куда больше, чем кажется.

– Невестку?

– Лео ведь сделал тебе предложение.

Стелла совершает несколько выпадов, и мне приходится блокировать их, но с каждым ударом, пусть и не сокрушительным, она бьет резче. Сердце начинает гулко стучать. Адреналин разносится по венам. Я не понимаю, хочет ли Стелла по-настоящему меня ранить или просто издевается. От нее можно ожидать чего угодно.

– Помолвочное кольцо надевают на безымянный палец, дорогая, а не на средний, – добавляет Стелла и размахивается так резко, что я едва успеваю среагировать.

Не выдержав силы удара, я оступаюсь и падаю на пол. Катана отлетает в сторону. Ковер мягкий, так что я остаюсь почти целой, отделавшись, по-видимому, несколькими синяками.

– Будь внимательнее, – равнодушно поучает Стелла, словно я сама умоляла ее подраться на мечах.

– Я знаю, на какой палец надевать кольцо, спасибо, но предложение мне никто не делал, – парирую я раздраженно.

Стелла протягивает мне руку, желая помочь подняться, со словами:

– Эмили, давай договоримся… в очередной раз. Ты никогда не будешь мне лгать. Я вижу, когда ты лжешь, различать твои эмоции не сложнее чтения букваря. – Она сужает глаза и с интересом уточняет: – Что ты ответила?

Я не протягиваю ладонь в ответ, вместо этого отползаю и сама встаю на ноги, восклицая:

– Мы не поженимся, не волнуйтесь.

– Ты сказала «нет»?

– Говорю же, это просто подарок. – Я вспоминаю слова Лео и цитирую: – Неужели парень не может подарить девушке кольцо в качестве обычного украшения?

– Это не про Лео, – отвечает Стелла, прожигая меня ядовитым взглядом. – Тем более, я в курсе, что он заказал у нашего семейного мастера кольцо для помолвки.

– Так вы знали, что Лео сделает мне предложение? – щурюсь я.

– Естественно.

Она фыркает, рассматривая свое отражение в лезвии.

– Поэтому вы и отвели меня к отцу? Чтобы я точно отказала Лео, зная, что ваша семья натворила с родным мне человеком?

– Я отвела тебя, потому что ты должна была это знать, перед тем, как принять решение. И не забывай, что твой отец не ангел. Он виновен в смерти маленького ребенка, моего сына. – Стелла неотрывно смотрит на свое отражение в металле катаны. – Вот уже больше десяти лет я вижу лицо Марка, куда ни посмотрю, и каждый раз вспоминаю, кто был одним из виновников этой утраты, однако я сохранила Эрику жизнь. И не я сотворила это с ним, а Лев Гительсон.

– Я сочувствую вашей утрате, но он мой отец. Об этом вы тоже не забывайте.

Слова Стеллы о ее сыне, конечно, огорчают меня, и сложно представить, зачем мой отец совершил подобную глупость – украл ребенка, однако не только Стелла уже много лет страдает от утраты. Я заперла чудовище, рвущее мне душу при мыслях о родителях. Спрятала очень глубоко и много лет не смотрела даже на фотографии семьи, чтобы монстр продолжал спать. Вчера же, когда я увидела отца, чудовище проснулось и бьется о прутья своей тюрьмы, желая вырваться на свободу.

Стелла опускает меч и смиренно кивает.

– Я понимаю, – говорит она отчасти рассеянно или смущенно. – В любом случае я посчитала, что рассказать тебе правду – справедливо.

– Ах да, вы же у нас королева справедливости, караете преступников вместе с «Затмением». Мне вот одно интересно: раз вы знали, почему позволили? Вы не против, чтобы я вышла замуж за Лео?

На секунду ее переносицу прорезает морщина: мифическая линия, которую обнаружить на лице Стеллы сложнее, чем поймать акулу голыми руками. Видимо, мои нападки показались ей удивительно дерзкими.

– Почему я должна быть против? – уточняет она.

– Ну не знаю, – имитирую я задумчивость. – Может, потому что в прошлом году вы пытались меня убить?

– Прошлое – тающий снег, оно постепенно растворяется и когда-нибудь исчезает, оставляя в памяти лишь легкое покалывание. Для меня лед наших разногласий уже растаял. Позволь мне растопить его и в твоей памяти.

– Это невозможно. Иногда воспоминания