Исповедь дьявола - Софи Баунт

не Виктор? Я знаю его почерк, так что либо кто-то идеально его подделал, либо Виктор правда хочет исчезнуть. Но зачем ему прятаться? И как бумажка оказалась у меня в кармане? Шестирко был в доме? Почему же он меня не разбудил?

Бред какой-то.

Значит, ее мне подкинула Ева?

Могла ли она подделать почерк Виктора или он действительно попросил девушку передать мне послание?

Я прячу записку обратно в карман и выхожу из спальни на поиски местной психопатки (впрочем, здесь любой подойдет под это описание).

Обычно Ева ночует в спальне бывшего хозяина дома, Льва Гительсона, либо придется искать ее в подвалах резиденции, но большинство комнат там затронул пожар.

О, проклятье!

Пожар!

Ночью Лео упомянул пожар, который случился в прошлом году, хотя осенью он говорил, что не помнит ничего подобного. Неужели он начинает вспоминать? Это значит, что его память можно вернуть? Как же я надеюсь! Но чем ему помочь? Почему вчера ночью он вспомнил именно пожар? Что разблокировало его память?

Размышляя, я бреду по пустому коридору, любуясь переливами света на хрустальных люстрах, но добраться до спальни Льва Гительсона не успеваю, потому что меня кто-то окликает, и, повернувшись, я вижу женщину в белом фартуке и с тугим коричневым пучком на затылке.

– Доброе утро, – говорит она, слегка склоняя голову. – Стелла Гительсон ожидает вас к завтраку. Позвольте проводить.

– Я знаю, где столовая, не переживайте.

– О, Стелла ждет вас не там, а в комнате для тренировок, я с радостью вас провожу, – зачем-то раболепствует она, будто я могу ее наказать. Она выше меня и старается опускать голову, чтобы не смотреть в глаза. – Хозяйка позавтракала еще два часа назад. Сейчас у нее по графику занятия. Она не любит нарушать свой график, однако для вас уже накрыли стол.

– Какие занятия?

– Пройдемте за мной, – со скромной улыбкой тихо просит женщина.

Удивленно почесав затылок, я иду за женщиной, которая, как я понимаю, домработница. Я первый раз вижу здесь прислугу. Обычно никто не показывается.

Мы заходим в большой зал, и я застываю на месте – одни только брови взлетают ко лбу от удивления.

Стелла Гительсон стоит у трех высоких овальных панорамных окон и прокручивает в руке катану. На ней белый облегающий комбинезон с серебристыми узорами, в цвет японского клинка. Платиновые волосы собраны в высокую прическу. Играет восточная музыка с легким переливом колокольчиков и барабанов. Комната тоже сделана в японском стиле. Не считая коллекции холодного оружия, на стенах веера и панно, а в углах из горшков растет бамбук.

Надо было подарить Стелле на Новый год кимоно для полноты образа.

Эта фанатка Востока упражняется с холодным оружием, вышагивая кругами и репетируя какие-то движения.

– Почему молчишь, Эмили? – спрашивает Стелла, не поворачивая на меня головы. – Интригу держишь?

– Доброе утро, – выговариваю я. – Боялась вам помешать.

Стелла перекидывает катану из правой руки в левую и делает резкий разворот.

– Алина, принеси зеленый чай и положили в него побольше мяты, моей гостье нужно успокоить нервы, – просит Стелла домработницу. – А ты, Эмили, присаживайся. Твой завтрак на столе.

Я прохожу к столику у стены и сажусь на мягкий стул золотистого цвета. Хорошо, что хоть стол не низкий, как у японцев, не хотелось бы сидеть на полу.

Алина поднимает крышки с блюд передо мной. В одной тарелке брускетта с лососем и брокколи, а в другой яичница с помидорами и сыром, посыпанная зеленью. Когда домработница уходит, я приподнимаю еще одну маленькую серебряную крышку, под которой красуется фисташковый чизкейк.

– Лео упоминал, что ты любишь этот десерт, – слышу я голос Стеллы.

Я выпиваю стакан воды, но глоток застревает в горле из-за того, что я чувствую, как Стелла поглядывает на меня. Поймать ее взгляд, впрочем, не удается. Мадам каждый раз оказывается увлечена «танцем» с катаной.

– Люблю, – киваю я. – Спасибо.

– Как спалось?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ответить: утопала в слезах и слюнях по вашей милости.

Что за светская беседа? Зачем Стелла меня позвала? Еще вчера она мне отца в клетке подарила, а сегодня делает вид, что все прекрасно? Хватит. Моему терпению есть предел. Нормально общаться с этой женщиной я не в состоянии после произошедшего.

– Как должен спать человек, зная, что двумя этажами ниже его отца держат в клетке, словно обезьяну?

Стелла делает несколько выпадов, атакуя невидимого противника.

– Позавтракай, – равнодушно произносит она, не отвлекаясь от своего занятия. – Яичница остынет.

– От одного вашего взгляда она давно уже замерзла. Почему вы только меня позвали? Где остальные?

– Разъехались, – все так же холодно отвечает она. – В резиденции остались ты, Лео и Глеб, который уже позавтракал вместе со мной и отправился в зимнюю оранжерею.

Как же мне хочется вскочить, перевернуть стол и начать кричать на Стеллу: за отца, за Лео… как она могла так поступить с собственным племянником? Он ведь ей как сын! И она поставила его перед выбором: либо убивай, либо мы убьем твою Эмилию? Или приказ отдала не Стелла? Мне хочется верить, что она непричастна к этому шантажу, что она просто не в силах помешать другим лидерам «Затмения», но откуда мне знать наверняка?

– Подойди ко мне, – важно требует Стелла. – Раз завтракать не собираешься.

– Хотите разрубить меня катаной?

– Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже кормила рыб на дне Чёрного моря, милая, – усмехается Стелла, проводя кончиком указательного пальца по лезвию катаны, а затем строго повторяет: – Подойди, Эмили.

Подхваченная волной ледяного голоса, будто гигантской снежной лавиной, я встаю и приближаюсь к его владелице. Когда я останавливаюсь в метре от Стеллы, она протягивает мне катану, внимательно наблюдая за реакцией.

– Возьми, – требует она, видя мое недоумение.

Приходится взять меч в руки. Стелла тем временем берет другую катану.

На настенных подставках и демонстрационных подиумах расположены самые разные виды холодного оружия: от изящных клинков и кривых сабель до сюрикэнов. Эта комната напоминает музей. Однако на полу постелен специальный ковер, на который не так больно будет падать во время драки. Видимо, здесь практикуются еще и рукопашные боевые искусства.

– Что вы делаете? – настораживаюсь я.

– Знаешь легенду о клинках Мурамасы?

Стелла элегантно прокручивает катану в руке, пока я едва удерживаю свою, ведь весит меч почти килограмм.

– Какую еще легенду? – хмурюсь я, хватаясь за черную рукоять, оплетенную зеленой тканью, обеими ладонями и упираясь острием клинка в пол.

– Клинки Мурамасы – легендарные мечи из японского эпоса. Говорят, что когда-то мечник из Страны восходящего солнца попросил у высших сил, чтобы они сделали его