Исповедь дьявола - Софи Баунт

– В тот день я поклялся себе добраться до монстра, погубившего единственную, кого я любил, и заставить его молить о смерти.

– И вы добрались?

– Добрался, – вымученно подтверждает Вальтер.

На его лицо будто падает тень.

– Вы никогда не рассказывали, как создали тайное общество в нашей стране, – задумываюсь я. – Как я понимаю, это был нулевой пациент? Первый, кого покарало «Затмение»?

– Увы, не первый, – усмехается Вальтер. – Первым был кое-кто из Англии. Он прятался на территории нашей страны, и когда я был за границей, изучая работы зарубежных коллег, то познакомился с одним из членов европейского тайного общества, которое заинтересовалось историей моей жизни. Это было незадолго до распада СССР, когда возможность выезда ученых за границу хоть немного упростили. Видишь ли, я работал тогда над усовершенствованием так называемой сыворотки правды. Тиопентал натрия. Это анестетик. Его разработали в начале двадцатого века американские химики. Сыворотка представляла собой барбитурат – лекарственный препарат, он угнетает нервную систему, и я пытался усовершенствовать ее, общаясь с коллегами за границей, чем привлек внимание людей из тайного общества, которое в России я назвал «Затмением». Я был одержим идеей создать препарат, который бы использовали правоохранительные органы; идеальный препарат с эффективностью в сто процентов; чтобы никто не мог оспорить в суде показания, данные под этой сывороткой. Это решило бы вопрос ухода от ответственности таких монстров, как тот человек, который покалечил Виолетту. По крайней мере, я жил подобной идеей. Я был еще довольно молод, чтобы понимать, как на самом деле устроен мир. В общем, люди из «Затмения» заинтересовались мной, моей жаждой мести тем, до кого не добраться правосудию, и предложили присоединиться к их обществу, если я помогу им избавиться от преступника, который прячется в нашей стране. Взамен они пообещали помочь мне разобраться с монстром, отобравшим мою возлюбленную. Так и начало свой путь наше тайное общество.

– Эскиз солнечной системы на вашем лице… это тоже в честь Виолетты?

– Это ее зарисовка перед смертью, – грустно улыбается Вальтер. – Просто набросок. Однако этот набросок – всё, что у меня от нее осталось. Я скрыл этой татуировкой ожоги, полученные в день, когда потерял Виолетту. Каждый раз, когда я вижу себя в зеркале, то вспоминаю о той, ради кого создал «Затмение». Она всегда давала мне силы. – Вальтер проводит костяшками пальцев по моей щеке. – Возможно, ты ненавидишь меня за то, что я скрывал правду о твоей семье; возможно, ты считаешь меня чудовищем за мои поступки и приказы; а еще за то, что мы заблокировали твою память… но знай: когда Стелла привела тебя ко мне много лет назад, совершенно потерянную и разбитую девочку, ты напомнила мне ее… мою Виолетту. Я должен был помочь. И я сделал все, что смог.

– Вы лишили меня памяти с помощью того самого вещества, которое пытались когда-то создать? Тиопентал натрия… так?

– Нет, но это вещество когда-то положило начало поискам средства для контроля сознания. Многие страны грезили подобной идеей. То же ЦРУ запускало операцию «Блюберд», разрабатывая способы и средства контроля над человеческим разумом. Впоследствии было много различных проектов и у других стран, и в нашей, все они проводили эксперименты по созданию новых личностей, стимулированию амнезии, внедрению постгипнотических команд в разум, генерированию ложных воспоминаний. Я создал свою сыворотку… – Он на несколько секунд замолкает, а потом произносит: – Eclipse memoria. Пришлось провести безумное количество опытов, но подходящее вещество получилось. Пусть несовершенное, но оно работало.

Я поджимаю губы. Не знаю, от чего меня лихорадит больше: от того, что Вальтер спокойно признался в контроле над моим разумом с помощью вещества, или от того, что он зачем-то рассказывает мне о своем прошлом. Ничего не бывает просто так. Тем более у него.

Вальтер ждет моей реакции, и я не нахожу других слов, кроме вопроса:

– Даже не спросите, откуда я узнала о веществе?

– Очевидно, что от Глеба. Он узнал о том, что я позаимствовал его работу, и устроил истерику, – усмехается Вальтер. – Это в его стиле. Да, признаюсь, я уже стар, и мой мозг работает не так хорошо, как раньше, но я рад, что знания, которые я передал Глебу, помогли создать нечто настолько совершенное. Раз уж я обучал Глеба своему ремеслу, неужели я как учитель не заслужил ознакомиться с его работами?

Я встаю на ноги и делаю шаг назад, восклицая:

– Мне нет дела до того, что происходит между вами и Глебом. Я не могу поверить, что это вы лишили меня памяти!

– Он спас тебя, – с нажимом вклинивается в разговор Линдикрей.

За время нашего разговора он почти докурил сигару.

Помещение пропахло дымом насквозь.

– Спас? – шиплю я, сжимая кулаки. – Что это за спасение такое? Стереть человека, лишив его памяти, и лгать ему о прошлом. Зачем? Чтобы он мстил? Вы сделали меня своей подопытной крысой!

– Следи за тем, что говоришь, – веско требует Линдикрей, поднимаясь с кресла.

Возникает ощущение, что, не будь здесь Метревели, Линдикрей вцепился бы мне в горло.

– Тише, друг, – успокаивает его Вальтер, кивая на кресло, и Линдикрей, будто сбитый с ног, вмиг падает в кресло обратно. Вальтер продолжает: – У Евы много поводов злиться, ведь она не знает всей правды, она не помнит, в каком была состоянии, когда Стелла нас познакомила. Пришло время перестать играть с ней в пасьянс и выложить все карты на стол.

– То, что вы сделали со мной, ничем не оправдать! – Я делаю еще несколько шагов назад, опираюсь ладонью о полку со свечой.

Горячий растекшийся воск обжигает пальцы.

– Я все-таки объяснюсь, дорогая. – Вальтер обхватывает обеими ладонями рукоять трости. – Ты считаешь, что я поставил ширму в твоей памяти, отгородив твое прошлое ради своих целей, но ведь это не так. Мне не нужны люди, которые пришли не по своему желанию, которые не верят в то, что мы делаем. Это глупость. Я лишь помог тебе. Сделал всё, чтобы спасти. Тебя привели ко мне маленькой и разбитой на части, – девочкой, которая хотела смерти и несколько раз пыталась покончить с собой. Ты страдала, Ева. Ты винила себя в том, что произошло с отцом, ненавидела весь мир за то, как он с тобой поступил, ты ни с кем не разговаривала, замкнулась в себе и не верила, что все может наладиться. Сама жизнь стала для тебя адом. Именно тогда Стелла и привела тебя ко мне. Она умоляла о помощи. Она любит тебя, Ева, всегда любила, и я не мог отказать, видя, как