Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

левеллеров по существу лишь модификацией аграрной программы нового дворянства и буржуазии. Именно этим обстоятельством объясняется тот несомненный факт, что левеллеры оставались в основном партией городской, изолированной от крестьянства и поэтому столь слабой. Поскольку же можно говорить о «сельских левеллерах», то в самом факте их появления следует усматривать не просто появление деревенских последователей Лильберна, а начало оформления под этим же названием «третьей партии», стоявшей на платформе, принципиально отличной от программы Лильберна.

Не найдя ни в одной из программ буржуазных партий отражения своих интересов, крестьянско-плебейская оппозиция в момент высшего подъема революции сформулировала устами диггеров собственную программу чистки страны от феодализма, единственную программу, действительно противоположную интересам нового дворянства и буржуазии.

В формулировании ее, в практической попытке ее реализации заключается подлинно историческое значение движения диггеров.

Распродажа делинквентских земель, санкционированная актами республики 1651–1652 гг., осуществлялась на условиях, почти исключавших возможность их парцеллирования с целью уменьшения земельного голода огромной массы мелких и мельчайших держателей. Как установленные продажные цены земли (8–10-кратный годовой доход), так и условия выплаты ее (в течение нескольких недель) исключали для мелкого крестьянства возможность приобрести эти земли. Весьма характерно, что распродажа делинквентских земель, ничего не дав народным массам, послужила неслыханному обогащению кучки парламентариев, дельцов и армейских грандов.

Майор Уайльдман, например, бывший левеллер, сделал 50 покупок; полковник Оккеу приобрел 2 владения; Валентайн Уолтон — 5 маноров с двумя парками в Гентингдоншире и манор в Линкольншире; генерал-лейтенант Ламберт — владения в графстве Серри; сэр Джордж Нортон — манор Ричмонд с парком; полковник Прайд — парк в Серри; полковник Уолли — 2 манора в графстве Норфолк; Роберт Тичбурн — манор в Кенте и т. д. Из этого списка состав покупателей вырисовывается вполне отчетливо.

Не могли крестьяне стать и арендаторами секвестированных земель, ибо они сдавались на условии уплаты таких высоких рент, которые делали их недоступными для малоимущих людей.

Вместе с тем неизбежно возникает вопрос: как должен был отразиться на положении мелких держателей переход указанных земель к новым собственникам? Новые собственники, стремясь получить наибольший доход на затраченный капитал, должны были пытаться либо резко повысить ренту и платежи прежних держателей, либо выжить их любым способом из держаний с целью использовать освободившуюся землю сообразно с рыночной конъюнктурой. С другой стороны, старые обычные держатели были по сути дела беззащитны перед волчьим аппетитом новых собственников, ибо их права на землю были под «защитой» лишь хрупкого манориального обычая. Держатели земель Лэнгдаля (йоркшир) жаловались в петиции в Государственный совет на небывалое повышение рент, на то, что капитан Биллопс требует с них такие платежи, которые нельзя внести, не подвергаясь полному разорению. Держатели из Стаффордшира, сообщая, что капитаны Генрих и Роберт Гровнеры согнали двух из них с наделов, просят, чтобы их ренты были оставлены в прежнем размере.

Существо наступивших перемен как нельзя лучше отражено в письме одного из новых владельцев: «Наша земля является нашей собственностью, и тот, кто предлагает наибольшую ренту за нее, — должен быть ее держателем».

В этих словах четко выражена сущность «английского пути» решения аграрного вопроса в период перехода от феодализма к капитализму.

В ответ на совершенную новым дворянством и буржуазией узурпацию крестьянская делегация выдвинула свою собственную программу чистки страны от феодализма.

Не является случайностью тот факт, что первые петиции в парламент, формулировавшие требование об уничтожении держания — копигольда и превращения копигольдерского держания в свободную собственность крестьян, появились именно в 1646 г. В петиции от имени многих тысяч граждан было предъявлено требование, чтобы «копигольд — этот главный из оставшихся законов нормандской тирании был уничтожен навсегда». Это требование крестьян-копигольдеров, т. е. основной части английского yeomanry, был столь единодушным, что левеллеры, желая обеспечить себе их поддержку в наиболее критический момент их борьбы — в январе 1648 г., выдвигают это требование в своей декларации. Тогда же в палату общин поступила петиция с аналогичным требованием от обычных держателей Уэстморленда.

Но особый размах крестьянская борьба за освобождение своего землевладения от гнета лендлордов приобрела в 1649–1654 гг., т. е. в период республики и в начале протектората.

В этой связи весьма характерна петиция, поступившая в это время в комитет по реформе права от копигольдеров Лейстершира, в которой подчеркивается «насколько несовместимо и несогласно (с принципами) свободного государства поддерживать своими законами произвольную власть, которой теперь пользуются лорды маноров во многих местах, принуждая наследственных копигольдеров платить произвольные файны».

Не менее ярко сущность нового этапа крестьянской борьбы отразилась в петиции от обычных держателей Честера и Ланкашира, поданной на имя Кромвеля. «Верно служа с начала войны парламенту, жертвуя своей жизнью и всем, что было дорогого… для поддержания интересов республики (Commonwealth) против кровавых папистов и кавалеров, мы надеялись на то, что, когда вы одержите победу над врагами, крестьяне и многие другие будут освобождены от дальнейшего рабства».

Теперь речь не шла уже о тех или иных частных требованиях крестьян, а об аграрной программе, в корне отличной от устремлений нового дворянства и буржуазии. Глашатаями и поборниками этой программы стали диггеры.

8 апреля 1649 г. на пустоши у подножья холма св. Георгия недалеко от местечка Кобгем, в графстве Серри, поселилась группа людей, начавшая распахивать и раскапывать до того никогда не возделывавшуюся землю. Их действия вызвали такой переполох среди местных джентльменов и крупных фригольдеров, что некий Генри Сандерс счел нужным 16 апреля донести о происшедшем непосредственно Государственному совету. «Сборище людей во главе с отставным солдатом Эверардом, — доносил Сандерс, — пришли на холм св. Георгия и начали копать землю, засевая ее пастернаком, морковью и бобами. В пятницу их было от 20 до 30 человек.

Проводя весь день в работе, они приглашают всех прийти к ним на помощь, обещая пищу, питье и одежду. Они говорят, что спустя десять дней их будет 4–5 тысяч».

Так Англия узнала о появлении диггеров — копателей.

С тех пор само имя «диггеров» в буквальном смысле слова ввергало в ужас всех «респектабельных» собственников Англии. Спрашивается: почему же? Каковы были цели копателей, кому они угрожали? Какими средствами они собирались их достичь?

Начнем с того, что главным вдохновителем начавшегося таким образом движения был Джерард Уинстенли — автор целого ряда замечательных сочинений — памфлетов, в которых содержалась теоретически обоснованная вдохновенная защита дела диггеров.

Сохранившиеся биографические данные об Уинстенли весьма скудны. Известно, что он родился 10 октября 1609 г. в местечке Виган, в Ланкашире, в семье, по-видимому довольно зажиточного, торговца.

Затем мы застаем его в Лондоне, сначала торговым учеником, а затем полноправным членом корпорации суконщиков, занимающейся мелкой торговлей сукном. В одном из своих памфлетов — «Слово предостережения Лондону и