Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

за исключением… слуг, лиц, живущих милостыней, и тех, кто служил бывшему королю оружием и добровольными пособиями. Должна быть введена совершенная и равная система выборов и вознаграждение депутатов.

Долгий парламент прекращал свое существование в первую среду августа 1649 г., но к этому времени должны были быть закончены выборы нового парламента, который должен собраться в первый четверг августа 1649 г. Таким образом будет обеспечена непрерывность заседаний настоящего и следующих одногодичных парламентов. Не следует создавать какой-либо Государственный совет на время перерыва между сессиями. Управление на это время должно поручаться комитету депутатов (не «Council of State», но «Committee of their own members»).

Вслед за этими общими положениями следует ряд конкретных пунктов, определяющих законодательные права парламента, их содержание и объем. Весьма характерно, что наряду с пунктами предшествующих редакций «Народного договора» воспроизводится и тот пункт, согласно которому парламент не имел права уравнивать состояние людей, разрушать собственность или делать все вещи общими.

Все ранее изданные законы, а также те законы, которые будут впредь изданы, должны находиться в соответствии с «Договором свободного народа». Иначе говоря, они должны быть отменены или аннулированы. «Договор свободного народа» должен был, по мнению левеллеров, его подписавших, уничтожить все преступления и раздоры, установить окончательный мир и процветание в этой республике.

Весна 1649 г. была поистине героическим и вместе с тем глубоко критическим моментом в истории левеллерства. Преданные своими недавними союзниками — индепендентами, изолированные от основных масс крестьянства, они подняли знамя вооруженного восстания против подготовляемой тирании Кромвеля. Однако это был скорее акт отчаяния, чем организованное массовое движение.

Только что победившая индепендентская республика обрушила на левеллеров выкованную в гражданских войнах военную силу буржуазии и нового дворянства. Майское восстание левеллеров было разгромлено. Вместе с его поражением решилась и судьба левеллерского движения в целом, наступила полоса его упадка и глубокого перерождения.

После изгнания, вынужденного пребывания в эмиграции, самовольного возвращения в Англию, ареста, суда и оправдания Лильберна присяжными в 1652 г. последовало… новое заключение в Тоуэре, затем — на острове Джерси и, наконец, в Дуврском замке. Эти испытания сломили физические и моральные силы неутомимого борца за «прирожденные права» английского народа. Блестящий оратор, идеолог «низов» в их борьбе за буржуазно-демократическое содержание революции — Лильберн в последние годы своей недолгой, но бурной жизни отказывается от политической борьбы и переходит в ряды секты непротивленцев — квакеров.

Вскоре после своего перевода в Дуврский замок Лильберн познакомился и сблизился с одним из «друзей», по профессии сапожником. Члены этой секты стремились к «воскресению» — слиянию души человеческой с божеством. Лильберн увлекается новым для него учением. В письме к жене 4 октября 1655 г. Лильберн так характеризует свое душевное состояние: «Что касается моего освобождения, ради которого ты так утомляешься и тратишь столько сил… то в моем теперешнем состоянии духа, я готов сказать: как хорошо мне здесь! Ибо здесь в Дуврском замке… я нашел более ясное, простое и очевидное познание бога, чем когда-либо раньше в моей жизни». В другом месте Лильберн, бывший пламенный борец за политическое равенство, пишет о своем «духовном просвещении», «просветлении» и жизни в «чистой справедливости». С этого времени Лильберн стремится к «истине», но ищет ее в «духовной сфере», а не в политической борьбе и ее возможных результатах.

Эти упаднические, мистические настроения Лильберна и нашли свое отражение в его последнем памфлете — «Воскресение Д. Лильберна, ныне узника в Дуврском замке», написанном в 1656 г. В 1657 г. на 39-м году своей бурной жизни Лильберн умер.

Еще более печальной была судьба левеллеров Сексби и Уайльдмана в годы протектората Кромвеля. Радикальный левеллер Сексби, выступавший с горячими речами в Совете армии в октябре 1647 г., превращается в «тираноборца», оправдывающего индивидуальный террор и доказывающего законность тираноубийства («killing по murder») по отношению не к носителю королевской власти, а протектору — Кромвелю. При этом Сексби в своей слепой ненависти к лорду-протектору ничем не брезгует — ни связями с контрреволюционными эмигрантами — роялистами, ни испанским золотом.

Другой выдающийся представитель левеллерской партии — Уайльдман, игравший такую большую роль в Совете армии в 1647 г., впоследствии оказался земельным спекулянтом и агентом Кромвеля — информатором по делам политического надзора и шпионажа.

Этот кризис ряда видных левеллеров, то призывающих к внутреннему «просветлению», то повторяющих призывы «тираноборцев» 60-х годов XVI в., то превращающихся в агентов политического сыска, отражает кризис мировоззрения партии левеллеров в период протектората Кромвеля второй половины 50-х годов XVII в.

1. Движение диггеров — кульминационный пункт английской революции; борьба за крестьянско-плебейскую чистку страны от феодализма

Республика 1649 г. была, как мы видели, пределом революционности индепендентского джентри и средних слоев городской буржуазии, дальнейшая демократизация буржуазного строя была с их точки зрения невозможна. Не удивительно поэтому, что первая же попытка левеллеров столкнуть индепендентов с дороги революции была самым беспощадным образом потоплена в крови.

Нам осталось лишь подчеркнуть, что именно в силу этого обстоятельства роль «якобинцев» английской революции выпала на долю партии, которая в тех условиях представляла интересы самых беспощадных врагов английского йоменри и плебса, — на долю индепендентов.

Уже один тот факт, что роль Робеспьера в революции суждено было сыграть сельскому сквайру Оливеру Кромвелю, вполне достаточен для характеристики английского робеспьеризма — его природы, исторических возможностей и конечных результатов.

Разгром левеллеров весной 1649 г. до крайности упростил и в то же время обострил классовые противоречия, подтачивавшие изнутри индепендентскую республику.

Уход с исторической арены левеллеров открыл тайну революции, которая оставалась скрытой от многих ее деятелей, а также от ряда современных нам исследователей, — что основными антагонистами в революционном лагере отнюдь не являлись пресвитериане и индепенденты (как в этом нас убеждает Гардинер и его последователи) и не индепенденты и левеллеры, а индепенденты и крестьянско-плебейская оппозиция, в среде которой родилось движение диггеров.

Враждебность программы левеллеров и индепендентов в 1648–1649 гг. сильно преувеличивалась. Публицистический талант Лильберна и его личная судьба немало повинны в этой иллюзии. В действительности это были не антагонистические программы, а вариации одной и той же программы буржуазных преобразований страны. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что индепенденты оказались способными воспринять значительную часть программы левеллеров — вплоть до установления республики с однопалатным парламентом. Спор в конечном итоге шел из-за степени демократизма, но в том и другом случае это должна была быть демократия буржуазная, основанная, как мы видели, на незыблемом принципе неприкосновенности института частной собственности. Более того, не только программа индепендентов, но и программа левеллеров исходила из торжества системы лендлордизма, как совершившегося факта. Поэтому у нас имеются все основания считать аграрную программу