Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

армии» Уинстенли, обращаясь к Лондону, вспоминает: «Некогда я был твоим свободным гражданином, но бесчестные представители воровского искусства купли-продажи и обременительные военные налоги заставили меня бросить свои занятия и принудили принять помощь друзей»; он переехал в графство Серри. «Поэтому, — продолжает Уинстенли, — я вынужден жить в деревне, где налоги и солдатские постои оказались слишком тяжелыми для моей спины и довели меня до окончательного разорения». Он стал пасти чужой скот. Так, оказавшись в самой гуще крестьянства, в графстве, где происходила особенно интенсивная капиталистическая ломка старых отношений, оказавшись в положении мелкого арендатора-батрака, Уинстенли задумывается над вопросами, наиболее остро волновавшими основную массу деревенских жителей Англии.

Очевидно, главные идеи Уинстенли были почерпнуты из самой социальной действительности, из обстановки современной ему политической и классовой борьбы, из идейного арсенала народных течений пуританизма 40–50-х годов XVII в.

Судя по дошедшим до нас памфлетам, вряд ли у Уинстенли было систематическое образование, однако несомненная начитанность его в английской политической литературе 40-х годов XVII в. (вплоть до вероятного знакомства с «Утопией» Томаса Мора) налицо.

Социальное учение Уинстенли родилось как протест против классовой ограниченности левеллеров. Оно смогло •объединить интересы огромного большинства деревни — копигольдеров и коттеров, потому что интересы тех и других — при всем кажущемся различии — могли быть удовлетворены лишь в результате разгрома системы лендлордизма, иначе говоря, лишь в результате ломки крупной поземельной собственности в интересах крестьянской деревни. Именно интересы этой огромной и наиболее угнетенной массы английского народа были источником «откровения», которое осенило Уинстенли ранней весной 1649 г. и которое заключалось в том, что «земля должна быть превращена в общую сокровищницу всех людей, без всякого различия». С тех пор эта идея становится стержнем всех сочинений Уинстенли, учение которого по сути дела является не чем иным, как религиозным, историческим и политическим обоснованием этого основного требования «копателей».

Религиозное обоснование этого требования уже достаточно вырисовывается из доктрины Уинстенли о боге как «всеобщей любви». Большой интерес представляет обоснование его при помощи толкования священной истории. Возникновению государства, учит Уинстенли, предшествовало общество, символически изображенное в аллегории о рае. В этом обществе, жившем под началом создателя и по его велениям, вся земля и ее блага находились в общем пользовании рода человеческого, и поэтому в нем царило всеобщее счастье и согласие.

Но со временем, продолжает Уинстенли, люди поддались искушениям «плоти», в них возобладали гордыня, зависть, алчность, лицемерие, страх, и то, что было до тех пор общим достоянием, прежде всего земля, было разделено на «мое» и «твое», появилась частная собственность, а с ней и воровское искусство купли-продажи. С тех пор на людей обрушились все бедствия нищеты, рабства, голода и войны. Земля превратилась в пустыню, а жизнь — в тюрьму.

Любопытно отметить, насколько отличалось это изображение Уинстенли «естественного состояния» человечества от картины, нарисованной Гоббсом и выраженной в знаменитом афоризме «война всех против всех».

В дополнение к этому толкованию библии Уинстенли привлек народную интерпретацию истории Англии. Опираясь на силу меча, Вильгельм Завоеватель, захватив Британию, согнал с земли всех англосаксов. Их владения были переданы в руки норманнов — полковников и солдат, пришедших с Завоевателем. От них произошли лендлорды, лорды маноров и фригольдеры. Лишенные же земли англосаксы превратились в их сервов и батраков.

Наконец, Уинстенли прибегает к последнему, политическому аргументу. Парламент, в котором представлены главным образом джентри, начав борьбу против норманской тирании короля Карла I Стюарта, призвал на помощь всех желающих вернуть утраченную свободу. Общины Англии наряду с джентри и фригольдерами, не жалея средств и самой жизни, помогли им одержать победу над Стюартом. Король был казнен, и Англия объявлена республикой — «общим благом». Однако для простого народа ничего не изменилось. Над ними продолжала господствовать норманская тирания манориальных лордов, лишавших его свободного доступа к земле — его кормилице.

Тем самым был совершен величайший в мире обман. Лорды маноров и джентри использовали победу только в своих интересах — уничтожили норманское иго, поскольку это касалось их владений, Палату по делам опеки и объявили свои земли свободными от файнов и омажа королю. «От простого народа же (лорды маноров) требуют ренты, файны, омажи, гериоты (за разрешение пользоваться землей). Так знайте же, что это рабство пришло вместе с норманским завоеванием и является частью королевской власти. Между тем Англия не может быть свободной республикой до тех пор, пока это рабство не уничтожено». Приведенного достаточно, чтобы убедиться, насколько глубже была трактовка Commonwealth Уинстенли по сравнению с идеалом левеллеров, насколько принципиально отлично понимание «свободы» Уинстенли от левеллерской ее трактовки.

Освобождение земли от частной власти, превращение ее в общую сокровищницу — единственное и главное условие подлинной свободы, так как вместе с этим будет запрещена купля и продажа земли — источник обмана и угнетения, будет уничтожена возможность для одних «обладать изобилием (благ. — М. Б.), полными сундуками золота и серебра и закромами, полными зерна и всяческого добра, в то время как бедные, которые трудятся, могут едва прожить, и если же они не могут работать как рабы, — они должны умереть».

Таким образом, в памфлетах Уинстенли мы находим первую сознательно сформулированную программу подлинно плебейской чистки страны от феодализма.

Уинстенли очень рано осознал классовую сущность односторонней отмены рыцарского держания и противопоставил этому акту программу крестьянской аграрной революции. Однако на этом Уинстенли не остановился. Уже в первых своих памфлетах он выдвинул идею эгалитарного общественного строя, где не только земля, но и труд не покупается и не продается, где ни один человек не обладает большим количеством земли, чем он может собственными силами обработать, — идеал общества, построенного на братской взаимопомощи тружеников, на совместном труде и общем пользовании плодами его.

Подлинное величие Уинстенли заключается именно в том, что, угадывая гениальным чутьем отдельные черты грядущего коммунистического общества и выступая, таким образом, поборником интересов предпролетариата города и деревни, он вместе с тем, а может быть благодаря этому, сумел превратиться в участника живого массового движения, в глашатая крестьянского переворота.

В Англии в 40-х годах XVII в. случилось так, что носителями идеи буржуазно-демократического переворота, поборниками крестьянской аграрной программы стали идеологи примитивно коммунистического общественного строя, так как в силу уже известных нам особенностей социально-экономического развития Англии ни одна из буржуазных партий не была способна на это. Однако в Англии плебейские элементы были слишком слабы, чтобы возглавить крестьянское восстание. Сами крестьяне были неспособны к организованной революционной борьбе.

Основная идея учения Уинстенли — о превращении земли в общую сокровищницу народа Англии — объективно-исторически означала лишь уничтожение земельной монополии лендлордов и именно поэтому в одинаковой