Сатурналии - Феодосий Макробий

…νήδυµος ἥδιστος θανάτῳ ἄγχιστα ἐοικώς…

([Скоро сон непробудный спустился к нему на ресницы],

Сладкий, глубокий, всего наиболее сходный

со смертью)53.

Этот изобразил [его так]:

…dulcis et alta quies placidaeque simillima morti…

([…забылся на ложе]

Сладким, глубоким сном, безболезненной смерти

подобным)54.

(13) [Гомер]:

…ναὶ µὰ τόδε σκῆπτρον, τὸ µέν οὔποτε φύλλα καὶ ὄξους

φύσει ἐπειδὴ πρῶτα τοµὴν ἐν ὄρεσσι λέλοιπεν

οὐδ᾿ ἀναθηλήσει, περὶ γὰρ ῥά έ χαλκὸς ἔλεψεν

φύλλα τε καὶ φλοιόν· νῦν αὖ τέ µιν υἷες Αχαιῶν

ἐν παλάµαις φορέουσι δικασπόλοι οἵτε θέµιστας

πρὸς Διὸς εἰρύαται…

(Скипетром сим я клянуся, который ни листьев, ни ветвей

Вновь не испустит, однажды оставив свой корень

на холмах,

Вновь не прозябнет, – на нем изощренная медь обнажила

Листья и кору, – и ныне который ахейские мужи

Носят в руках судии, уставов Зевсовых стражи)55.

(14) [Вергилий]:

…ut sceptrum hoc – dextra sceptrum nam forte gerebat —

numquam fronde levi fundet virgulta neque umbram,

cum semel in silvis imo de stirpe recisum

matre caret, posuitque comas et brachia ferro

olim arbos, nunc artificis manus aere decoro

inclusit patribusque dedit gestare Latinis…

(Так же, как этот жезл – был жезл в руке его правой —

Тени не даст никогда, не оденется легкой листвою,

После того как, в лесу со ствола материнского срезан,

Соков лишен, потерял под ножом он и кудри и ветви,

Некогда сук, но теперь рукой искусной оправлен

В медный убор и вручен отцам народа латинян)56.

(15) А теперь, если угодно, я отхожу от сличения переведенных [Вергилием] стихов [Гомера], чтобы однообразный рассказ не породил отвращения из-за пресыщения [стихами] и [чтобы] беседа обратилась к [чему-нибудь] другому, не менее подходящему для нынешнего случая». (16) [Однако] Авиен сказал: «Прошу, [Евстафий], продолжай исследовать все [то], что он извлек из Гомера. Ведь нет ничего приятнее, чем слушать [стихи] двух исключительных поэтов, говорящих об одном и том же. Хотя одинаково невозможными считаются эти [вот] три [вещи]: похитить молнию [у] Юпитера, или палицу [у] Геркулеса, или стих [у] Гомера57, – потому что, даже если бы это могло произойти, все же никому другому не подобает бросать молнию, кроме Юпитера, биться дубиной, кроме Геркулеса, воспевать [то], что воспел Гомер, он благодаря переводу удачно вставил в свое произведение [то], что высказал предыдущий поэт, [так] что думают, будто [это его] собственное. Стало быть, согласно просьбе всех [присутствующих], сделай-ка ты, [пожалуйста, так] – если ты, [конечно], пожелаешь, – чтобы этому [нашему] собранию было сообщено [все], что ни заимствовал наш поэт у вашего».

(17) «Так давай [сюда] Вергилиев свиток, – говорит Евстафий, – так как, просматривая его отдельные места, я буду быстрее вспоминать о гомеровских стихах». И, когда по распоряжению Симмаха слуга принес из библиотеки желаемую книгу, Евстафий наудачу развернул [ее], чтобы посмотреть стихи, которые [ему] предоставил случай, и говорит: (18) «Смотрите-[ка, тут сказано о] гавани на переходе с Итаки к городу Дидоны:

…est in secessu longo locus, insula portum

efficit obiectu laterum, quibus omnis ab alto

frangitur inque sinus scindit sese unda reductos.

hinc atque hinc vastae rupes geminique minantur

in caelum scopuli, quorum sub vertice late

aequora tuta silent: tum silvis scaena coruscis

desuper horrentique atrum nemus imminet umbra.

fronte sub adversa scopulis pendentibus antrum:

intus aquae dulces vivoque sedilia saxo,

nympharum domus. hic fessas non vincula naves

ulla tenent, unco non alligat anchora morsu…

(Место укромное есть, где гавань тихую создал,

Берег собою прикрыв, островок: набегая из моря,

Здесь разбивается зыбь и расходится легким волнением.

С той и другой стороны стоят утесы; до неба

Две скалы поднялись; под отвесной стеною безмолвна

Вечно спокойная гладь.

Меж трепещущих листьев – поляна,

Темная роща ее осеняет пугающей тенью.

В склоне напротив, средь скал нависших таится

пещера,

В ней – пресноводный родник и скамьи из дикого

камня.

Нимф обиталище здесь. Суда без привязи могут

Тут на покое стоять, якорями в дно не впиваясь)58.

(19) [Гомер так же описывает гавань на Итаке]:

Φόρκυνος δέ τίς ἐστι λιµήν ἁλίοιο γέροντος

ἐν δήµῳ Ἰθάκης· δύο δὲ προβλῆτες ἐν αὐτῳ

ἀκταὶ ἀποῤῥῶγες λιµένος ποτιπεπτηυῖαι·

αἵτ’ ανέµων σκεπόωσι δυσαήων µέγα κῦµα

ἔκτοθεν· ἔντοσθεν δέ τ᾿ ἄνευ δεσµοῖο µένουσι

νῆες ἐύσσελµοι, ὅταν ὅρµου µέτρον ἵκωνται.

αὐτὰρ ἐπὶ κρατὸς λιµένος τανύφυλλος ἐλαίη·

ἀγχόθι δ᾿ αὐτῆς ἄντρον ἐπήρατον ἠεροειδὲς,

ἱρὸν νυµφάων αἵ Νηιάδες καλέονται…

(В крае Итаки есть гавань одна, что давно уж зовется

Именем Форкина, старца морского; в бухте два мыса,

Как нависшие скалы стоят, образуя ту гавань

И защищая извне от высокой волны, от свирепой

Бури; внутри суда многоместные могут держаться

Даже без якоря, лишь доберутся к месту стоянки.

Выше над гаванью там длиннолистную видишь маслину,

Возле маслины – пещера прекрасная, темная, нимфам

Тем посвященная, коих зовут наядами также)59».

Глава 4

(1) И, так как Авиен попросил, чтобы он не разрозненно, но с [самого] начала по порядку отмечал [совпадения], тот, перебрав листы до конца60, начал так:

(2) «…Aeole, namque tibi divum pater atque hominum rex

et mulcere dedit fluctus et tollere vento…

(Дал тебе61 власть родитель богов и людей повелитель

Бури морские смирять или вновь их вздымать

над пучиной)62.

[Так же у Гомера]:

…κεῖνον γὰρ ταµίην ἀνέµων ποίησε Κρονίων

ἠµὲν παυέµεναι ἠδ᾿ ὀρνύµεν ὅν κ᾿ ἐθέλῃσιν…

(Ибо Кронид поручил ему управленье ветрами:

Мог дуновенье он прекратить и поднять по желанью63.