Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

Он входил в комиссию, занимающуюся вопросами принудительной украинизации. По словам Чубаря, он «пробовал вести заседания на украинском языке, но из этого к концу заседания ничего не выходило: переспросы, непонимание отдельных слов и необходимость перевода их тут же в речи и так далее».

По воспоминаниям современников, для Чубаря было «характерным ровное, без крика и нервозности поведение при решении любых вопросов. Рассудительный анализ, оценка и заключение в таких случаях казались построенными на прочном фундаменте и трогали до глубины души… За своим рабочим столом в кремлёвском кабинете Влас Яковлевич работал стоя. На вопрос о причине этого он, лукаво улыбаясь, отвечал: “Так быстрее работается. Я как будто нахожусь на своём заводе за станком. Давняя дореволюционная привычка”». По воспоминаниям А. Гурович: «Член президиума ВСНХ Чубарь обладал некоторой наклонностью к пессимизму – так как видел, в какую бездну ведёт страну политика большевиков. Вышел из рядов “профсоюзов”, железнодорожный рабочий (за что он и был назначен заведующим отделом транспорта), спокойный и достаточно интеллигентный, с прирождённой хохлацкой практической смёткой и большим здравым смыслом – он также не раз переживал сомнения перед лицом открывавшихся перед русским народным хозяйством перспектив. Но каждый раз его сомнения побеждались благоговейной верой полуинтеллигента в непогрешимость изложенной в социалистических книжках теории; а лучше, чем он, знающие “теорию” товарищи доказали к тому же, что они действуют именно согласно сей теории, и Чубарь верил им. В своём отделе, поскольку речь шла о вопросах конкретной практики, Чубарь действовал неглупо и осторожно, – но как только дело требовало более широкого кругозора, он неизменно начинал танцевать от коммунистической печки, и дело обрекалось на неминуемую гибель…»

А. Г. Зверев писал о наркоме финансов: «Первые же недели нашей совместной работы и делового знакомства внушили мне огромное уважение к Чубарю. Это был скромный, спокойный и выдержанный человек, обладавший эрудицией и опытом. За те четыре месяца, что мы почти ежедневно виделись в наркомате, мне ни разу не пришлось услышать от него в чей-либо адрес сколько-нибудь резкого выражения, не говоря уже о грубости. Прежде чем решить вопрос, Чубарь всегда выслушивал мнение других, особенно лиц, готовивших конкретные материалы. В то же время он никогда не прощал нерадивости, небрежности, не терпел формального отношения к государственным интересам, не выносил нарушений трудовой дисциплины. Требовательный к себе и другим, неизменно принципиальный, он строго взыскивал с тех, кто не проявлял партийного подхода к делу.

Наркомом он стал летом 1937 года. Неся на себе большую нагрузку ещё и в Совнаркоме, где он трудился весь день как заместитель председателя СНК, Чубарь бывал в нашем наркомате преимущественно по вечерам. А в течение дня разрешение основной части вопросов, не требовавших немедленной подписи наркома, сразу же легло на меня. Наверное, никогда ранее не работал я так напряжённо, как осенью того года, и, вероятно, не справился бы с обязанностями, если бы не ровное, тёплое отношение и неизменная помощь со стороны Власа Яковлевича. Он неоднократно говорил мне: “У вас имеется специальная подготовка, а на мне лежит общее руководство. Поэтому вы сейчас здесь основной работник. Вы обязаны бывать вместе со мной на заседаниях в ЦК ВКП(б) и в Совнаркоме и ставить затем предо мною вопросы с финансовой точки зрения”.

Беззаветно трудясь сам, Влас Яковлевич без излишнего нажима умел заставить работать с полной отдачей и других. Его широкий государственный кругозор помогал принципиально и верно решать вопросы. Особенно ощущался огромный опыт Чубаря, когда мы готовили какие-либо предложения в ЦК партии или Совнарком СССР».

Зверев

Арсений

Григорьевич

(1900–1969)

Арсений Григорьевич Зверев – один из выдающихся министров финансов России. Эту должность он занимал более 21 года. Из всех министров финансов только В. Ф. Гарбузов опередил Зверева по продолжительности руководства государственными финансами.

О жизни и личности Зверева написано очень мало. Основным источником информации о жизни министра финансов являются его мемуары, написанные уже в конце жизни. Благодаря этой книге стали известны многие сведения, касающиеся министра.

Арсений Григорьевич Зверев родился в бедной рабочей семье в Московской губернии в деревне с неблагозвучным названием Негодяево. Отец будущего министра был рабочий-ткач, мать – крестьянка и ткачиха. Семья была многодетной. Кроме Арсения было ещё двенадцать детей (Арсений был шестым). О своём детстве Зверев писал: «Зарабатывал мой отец Григорий Григорьевич, хоть и был грамотным человеком, мало. Прокормить тринадцать детей было невероятно трудно. Почти всю свою жизнь отец трудился на текстильных предприятиях, лет десять работал на железной дороге. Скончался он уже в советское время, в преклонном возрасте. Среди рабочих отец отличался начитанностью. Он был ярым безбожником и поражал этим своих односельчан и товарищей по работе. Характера был строгого. Постоянные заботы о многодетной семье, тяготы, которые непрерывно обрушивались на нас, вселяли в него уныние. Моя мать, Ксения Дмитриевна, была неграмотной. В юности и она хлебнула “фабричного счастья”. Выйдя замуж, снова осела в деревне. У нас был огород, корова. Без этого семья не могла бы существовать. Мы помогали матери по хозяйству. Урожая с маленького клочка земли хватало до декабря. А потом приходилось покупать хлеб, и мы не раз голодали. Только когда мой старший брат и затем четыре сестры, одна за другой, пошли на фабрику, стало немного полегче. Многие наши родственники работали на… мануфактуре – брат, сёстры, жена брата, тётки… И всем нелегко доставалась копейка, все прошли через унижения и оскорбления человеческого достоинства. Сама жизнь делала из нас врагов существующего строя, проклятого царского режима. Сама жизнь толкала на путь борьбы против него. Конечно, неслучайно восемь моих братьев и сестёр стали членами Коммунистической партии. Старший брат вступил в партию ещё в 1906 году».

Зверев начал обучаться грамоте в семь лет и окончил пять классов училища. Арсений Григорьевич воспоминал: «Отец считал, что в нашей тяжёлой жизни, когда рабочему человеку и без того несладко приходится, безграмотный совсем пропадёт. Поэтому после долгих хлопот он добился, чтобы меня приняли в училище. Я старался учиться получше. На третьем году мне стали поручать заниматься с отстающими. В течение зимы и весны я добросовестно помогал одному мальчику. Родители его в благодарность за моё усердие купили мне новую рубашку, которую я очень берёг и надевал только по праздникам». По словам Зверева, после окончания училища у него «была возможность стать священником», преподаватель Закона Божьего «сказал моему отцу, что готов рекомендовать меня в семинарию. Попасть в семинарию было ещё труднее, чем в училище. Но она открывала дорогу к интеллигентному труду». Однако после окончания училища в