Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

документация вывозилась по месту назначения. В Москве остались два моих заместителя: один – для связи, другой – для окончательной ликвидации бросового имущества и документов. Сев в легковую автомашину, я решил перед отъездом в Казань заехать в котельную одной из фабрик, где сжигались наши бумаги. Хорошо, что я это сделал. Первым же человеком, на которого я там наткнулся, был начальник одного из отделов наркомата, а рядом с ним лежал запломбированный пакет с некоторыми секретными и очень нужными документами. Помощь, можно сказать, подоспела вовремя…» По воспоминаниям заместителя Зверева Д. С. Бузина, «святая святых» Наркомата финансов «хранились в строжайшей тайне и дальше стен и людей, их слышавших, не распространялись. И это было абсолютно правильно».

Одним из наиболее важных мероприятий, проведённых Зверевым в должности руководителя главного финансового ведомства, была денежная реформа 1947 года. Причинами реформы были резкое увеличение государственных расходов на оборону в период войны, сокращение розничного товарооборота, а также рост инфляции. Реформа носила конфискационный характер. Госбанк СССР провёл обмен старых денег на новые из соотношения 10:1. Металлическая монета обмену не подлежала и принималась по номинальной стоимости. Не подлежали переоценке вклады населения, размер которых не превышал 3000 рублей.

Подготовка реформы началась ещё в период войны. Об этом Зверев писал следующее: «Помню, как-то в конце 1943 года часов в пять утра мне на дачу позвонил Сталин. Вечером я вернулся из Казахстана. Глава правительства извинился за поздний (правильнее было бы сказать – ранний) звонок и добавил, что речь идёт о чрезвычайно важном деле. Вопроса, который последовал, я никак не ожидал. Сталин поинтересовался, что думает Наркомат финансов по поводу послевоенной денежной реформы. Я ответил, что уже размышлял об этом, но пока своими мыслями ни с кем не делился.

– А со мною можете поделиться?

– Конечно, товарищ Сталин!

– Я вас слушаю.

Последовал 40-минутный телефонный разговор. Я высказал две основные идеи: неизбежную частичную тяжесть от реформы, возникающую при обмене денег, переложить преимущественно на плечи тех, кто создал запасы денег спекулятивным путём; выпуская в обращение новые деньги, не торопиться и придержать определённую сумму, чтобы первоначально ощущался некоторый их недостаток, а у государства были созданы эмиссионные резервы. Сталин выслушал меня, а затем высказал свои соображения о социальных и хозяйственных основах будущего мероприятия. Мне стало ясно, что он не впервые думает о реформе. В конце разговора он предложил мне приехать на следующий день в ГКО. На сей раз беседа была долгой. Очень тщательно рассматривалось каждое предложение.

Сталин специально, причём трижды, оговорил требование соблюдать абсолютную секретность при подготовке реформы. Он редко повторял сказанное им. Отсюда видно, какое значение придавал он полному сохранению этой тайны. Действительно, малейшая утечка информации привела бы к развязыванию стихии, которая запутала бы и без того сложные проблемы. Ещё хуже, если о замысле узнает враг и попытается использовать будущую ситуацию в своих целях. На том этапе подготовки реформы из всех сотрудников Наркомата финансов знал о ней я один. Сам я вёл и всю предварительную работу, включая сложнейшие подсчёты. О ходе работы я регулярно сообщал Сталину. Знал ли об упомянутом замысле в тот момент ещё кто-либо, мне неизвестно.

Ещё через год, когда Сталин уехал в отпуск, он сообщил мне оттуда, что просит представить ему мой доклад о будущей реформе. Я отправил ему доклад на 12 машинописных страницах. Это был уже третий этап подготовки мероприятия. Ознакомившись с материалом, глава правительства предложил мне расширить его, дав некоторые объяснения, до 90–100 страниц и через две недели снова представить ему.

Я получил разрешение привлечь к делу ещё 15 человек (14 – из Министерства финансов, 1 – из Госбанка СССР), но с условием, что никто из них не будет знать о плане в целом, а получит представление только о своём узком задании. У отдельных местных сотрудников любопытство перетянуло служебный долг. Пакеты были вскрыты раньше времени. Кое-где пошли слухи о предстоящей реформе. За это нарушение государственной дисциплины виновные понесли серьёзное наказание. Их неправильное поведение не помешало мероприятию в целом».

Денежная реформа 1947 года позволила отменить карточную систему, способствовала снижению цен на товары первой необходимости, сокращению количества денег, находящегося у населения. Многие рядовые советские граждане рассматривали реформу как справедливую, в ходе которой были изъяты незаконно добытые в период войны деньги. По словам В. В. Деменцева, «население тогда с пониманием приняло денежную реформу, ведь рабочим и служащим авансом была выплачена заработная плата за вторую половину декабря 1947 года».

В 1948 году Зверев в течение 10 месяцев был отстранён от должности министра. Постановлением Политбюро ЦК Арсений Григорьевич переведён в заместители министра финансов СССР, а его пост занял А. Н. Косыгин. Понижение в должности могло быть «наказанием» за плохо проведённую денежную реформу. По мнению В. В. Деменцева, Зверев был освобождён от должности из-за того, что не смог предотвратить утечку информации о предстоящей денежной реформе. Из-за появившихся слухов о денежной реформе в некоторых городах накануне обмена денег образовались огромные очереди в сберегательных кассах. По другим данным, Косыгина назначили министром финансов и тем самым понизили его статус из-за «Ленинградского дела». По воспоминаниям В. Н. Семёнова: «Арсений Григорьевич тяжело переживал своё освобождение от работы. Должность заместителя министра с курированием второстепенных вопросов, наказание за чужую вину могло сломить даже человека с сильной волей. Но он не показывал вида и не апеллировал к И. В. Сталину. “Услужливые” чиновники предоставили А. Г. Звереву невзрачный кабинет на втором этаже Минфина, что ещё больше угнетало его и, несомненно, отразилось на его здоровье. Но аппарат министерства не изменил своего отношения к опальному министру, оказав ему поддержку. В декабре 1948 года Арсений Григорьевич снова стал министром финансов СССР». Представляется, что В. Н. Семёнов, уважаемый финансист со стажем, ставший заместителем министра финансов СССР, в своих воспоминаниях, стремясь быть политически корректным, несколько приукрашивает картину. По воспоминаниям других коллег, работавших в Министерстве финансов СССР, большинство сотрудников министерства старались избегать контактов с Арсением Григорьевичем в период его опалы, по-видимому, ожидая, что понижением в должности дело может не ограничиться и вслед за этим могут последовать репрессии (Прим. М. Ю. Алексеева).

Помимо руководства Наркоматом (Министерством) финансов СССР, Зверев одновременно возглавлял Валютный комитет Совета министров СССР, во время Великой Отечественной войны работал в Государственной штатной комиссии при Совете министров СССР. В 1939–1961 годах являлся членом ЦК партии, делегатом многих партийных съездов. С 1937 по 1962 год Зверев был депутатом Верховного Совета СССР. На XIX съезде КПСС в 1952 году избирался кандидатом в члены Президиума