Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

С интересом занимался математикой, статистикой – общей и частной, капиталистическими финансами, денежным обращением. Эти науки принесли мне большую пользу впоследствии, когда пришлось иметь дело с проблемами в масштабе всего СССР, а ещё позднее – в рамках всей социалистической системы и по линии межгосударственных валютных контрактов. Однако главную ценность представляли для меня диалектический и исторический материализм, политэкономия, теория социалистического хозяйства, а также история типов хозяйства и экономических учений, хозяйственное право, экономическая география… Я поставил себе за правило изучать всю основную выходившую в свет специальную литературу и регулярно следить за периодикой – журналами “Вопросы страхования”, “Финансы и народное хозяйство” и газетой “Экономическая жизнь”… К тому времени я был главой семьи, отцом троих ребятишек. Хотя мне как парттысячнику платили повышенную стипендию, денег не хватало. Да и жить в Москве было негде. Мне отвели место в общежитии, а жена с детьми находилась в Клину. По выходным дням, когда мог, я ездил к ним. И ни одна минута, проведённая мною в поезде, не пропала даром: заняв место у окна, я читал. Помимо напряжённой учёбы, дел в институтском парткоме и Бауманском райкоме, оставалась ещё и агитационно-пропагандистская работа на заводах и фабриках, которую вели все студенты. Если удавалось поспать 6 часов, то такие сутки считались хорошими и лёгкими. Нередко в течение многих недель мы спали по 5 и по 4 часа. Даже порой не верится, что в этих условиях мы шли, почти не спотыкаясь. Тем не менее это факт! Наши дети и внуки иногда жалуются на загруженность. Честное слово, если бы кто-нибудь из нас располагал тогда возможностями нынешнего поколения, мы сочли бы себя счастливцами!»

В 1932 году Зверев, ещё будучи студентом, становится заведующим Бауманским районным финансовым отделом Москвы. Арсений Григорьевич об этом периоде своей службы писал: «Если я не приму предложения, это значило снова жить в общежитии, вдали от семьи. Райком же обещал мне предоставить квартиру и помочь решить вопрос с учёбой. Я принял предложение. До окончания института оставалось полгода. И всё это время я уже работал в райфинотделе. И без того “укороченные” сутки стали ещё короче. Квартиру мне дали в Леонтьевском переулке… К моему ужасу, Екатерина, перебираясь в Москву, захватила с собой и кур, которых ей было жалко бросать, да и ребятишки не хотели с ними расставаться. Куры были совсем тихие. Днём их дёргали за хвосты все дворовые мальчишки, а вечером их загоняли в переднюю… До меня финансовым отделом Бауманского района заведовал т. Баух, бывший работник сберегательной кассы. Это был культурный и образованный человек, но с чересчур мягким и нерешительным характером. Не умея противостоять нажиму со стороны и легко поддаваясь чужому влиянию, Баух часто плыл по течению, влекомый административными бурями и финансовым ветром… Его слабостями пользовались. Одни – в корыстных целях, другие – чтобы выгоднее показать себя на фоне безвольного начальства. В результате финансами района занимались все, кому не лень, причём каждый по-своему. Почти любой начальник не стеснялся посылать в райфо записочки с распоряжениями отпустить такой-то школе, больнице, домоуправлению, дорожной конторе и т. д. такую-то сумму сверх бюджетной. Вместо того чтобы пресечь это безобразие, райфо и банк покорно выполняли распоряжения, приводя финансовое хозяйство в беспорядок».

В период работы в Бауманском районном финансовом отделе у Зверева сложились правила работы в сфере финансов. По его убеждению, «финансист обязан быть непреклонным, когда речь идёт об общественных средствах… Финансовая дисциплина – святое дело. Уступчивость в данном вопросе граничит с преступлением. Чрезвычайно поучительным для меня как финансиста явилось открытие того факта, что нельзя отпускать средства лишь на то, что даёт немедленную отдачу…

Всю работу строил по чётко разработанному распорядку. Составил перечень главных проблем, выделил их на первый план. Скажу честно, что соблюдать этот график удавалось далеко не всегда. Постоянно всплывали новые вопросы, многие из них перекрещивались, к тому же заедала текучка. И всё же график помогал рассматривать дела в определённой очерёдности. Этого правила я с тех пор придерживался всегда. Проблемная планомерность нужна в работе любого учреждения».

Во время работы в районном финотделе Зверев познакомился с наркомом финансов Г. Ф. Гринько. Арсений Григорьевич вспоминал об их знакомстве: «По-видимому, у него сложилось во время наших встреч неплохое впечатление обо мне, ибо он тогда же предложил мне перейти на работу в наркомат в качестве начальника одного из ведущих управлений. Многие из сотрудников этого учреждения, давние мои знакомые, отзывались о Гринько очень хорошо и советовали принять предложение. Да и мне самому импонировало в нём то, что за годы его работы на посту наркома, который он занял после Н. П. Брюханова… возглавлявшееся им государственное учреждение резко улучшило свою деятельность и добилось важных успехов».

В 1936 году Зверев был избран председателем Молотовского райсовета Москвы, в 1937 году – первым секретарём райкома РКП(б) того же района. Карьера Зверева складывалась в сложное время, на которое пришёлся пик репрессий, когда фактически в стране шла холодная гражданская война, внутри советского общества и советской элиты шла напряжённая борьба. Многие сотрудники Наркомата финансов и других финансовых учреждений были репрессированы.

Главную роль в успешной карьере Зверева сыграл Сталин. Об этом у Зверева сохранились интересные воспоминания: «Однажды поздно вечером, когда я был уже дома, раздался телефонный звонок. Звонили из ЦК ВКП(б). Мне предложили немедленно приехать в Кремль по вызову Генерального секретаря Центрального Комитета партии Сталина. И хотя мне незадолго до того рассказывали в горкоме партии, что Сталин интересовался моей работой, всё равно вызов к нему был очень неожиданным. Теряясь в догадках и предположениях, садился я в автомобиль. Главное, что меня заботило, – как вести себя, как держаться в кабинете Сталина? Раньше я видел его только на портретах либо издали во время торжественных заседаний и на трибуне Мавзолея на Красной площади. Никогда не думал, что придётся по какому-то поводу встретиться с ним лично, и очень волновался… Рядом со Сталиным, ни разу не присевшим, стояли ещё несколько членов Политбюро, а меня хозяин кабинета усаживал, как гостя, на диван. Естественно, я не счёл возможным говорить с ним сидя, хотя Сталин несколько раз затем повторял приглашение садиться. Так мы и простояли на протяжении всей беседы. Разговор шёл о должностных назначениях. Назывались знакомые мне фамилии… Каково же было моё удивление, когда я вдруг услышал от Сталина: “Мы хотим назначить вас председателем Правления Госбанка. Как вы на это смотрите?” В банках я никогда раньше не работал. Нескольких предыдущих председателей Правления, очень толковых людей, постигла неудача, и они были смещены. Между