Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

через снежный хребет, разделяющий Малый и Большой Памиры. К счастью, день выдался хорошим и ясным, и с вершины холма (Андамин), высота которого оказалась равной 17 300 футам (5273м) над уровнем моря, открылся величественный вид не только на Большой Памир и хребты за ним, но и на всю линию Гималайских пиков, зафиксированных индийской триангуляцией[609], что позволило майору Вахабу выполнить необходимые для передачи координат угловые измерения.

В Бозай-Гумбазе англичане были встречены членом российской комиссии капитаном Катотинским во главе отряда из шести казаков, и официальная (дипломатическая) часть британской делегации в сопровождении русского отряда отправилась через перевал Бендерского к озеру Виктория. 21 июля отряд достиг озера – Малого Памира (Oikul – у Троттера, а на многих картах – Газкуль, или Гусиное озеро). «Единственное название, которое мы смогли получить для него от киргизов,– сообщают британские топографы в своем официальном отчете,– было то, которое принято русскими, а именно – Чакмактин, и именно с этим названием оно в будущем будет обозначаться на наших картах»[610]. Большой интерес английской делегации вызвали перевал Бендерского и его окрестности. Эти места ранее не посещались англичанами, которые вообще долгое время ставили под сомнение сам факт существования здесь перевала. Полковник Холдич следующим образом описывает перевал Бендерского и его окрестности: «На вершине перевала Бендерского (истинное его местное название – Андамин, но на будущее он будет носить имя выдающегося русского исследователя и топографа Бендерского) расположено небольшое озерко, в котором берут начало два ручья, текущие на север и на юг и образующие, таким образом, верховья двух потоков, которые по обе стороны определяют перевал. Это, по моему убеждению, в высшей степени необычайное географическое явление»[611].

22 июля 1895г. комиссары России и Великобритании, точно в назначенный день, встретились у озера Виктория. «Здесь они [англичане] были приняты с тем изысканным гостеприимством, в котором никогда нет недостатка у русских официальных лиц, и сразу же был заложен фундамент тех чувств доброго товарищества между двумя лагерями, которые впоследствии никогда не прерывались»[612]. Отряд российской Комиссии прибыл к озеру 20 июня. Он состоял из 11 офицеров и 33 рядовых (включая военный оркестр). Комиссию возглавлял российский полномочный комиссар, военный губернатор Ферганской области Туркестанского края генерал-лейтенант Повало-Швейковский; в ее состав входили: представитель Министерства иностранных дел России советник Понафидин, полковник Генерального штаба Галкин, командир эскорта оренбургских казаков капитан Круторожин, капитан конной артиллерии Катотинский, врач Вельман, французский профессор Стейфель, астрономо-геодезист полковник Залесский, руководитель топографического отряда классный топограф Бендерский, топограф капитан Александрович и переводчик лейтенант Оракулов.

Вечером 24 июня, на обеде в честь русского штаба, генерал Герард, провозглашая тост за здоровье российского императора, торжественно предложил, чтобы хребет, который разделяет Большой и Малый Памиры и который столь же нуждается в географическом определении, сколь и любые другие природные черты на Памирах, был бы известен в будущем как хребет Николая. Предложение было встречено с теплым одобрением русским комиссаром, который в качестве ответного комплимента английской нации обещал, что имя королевы будет оставлено за озером, которое носило его прошедшие пятьдесят лет, и что на русских картах в будущем озеро Виктория будет признанным элементом. Господин Понафидин дипломатично скрепил соглашение, назвав трехглавый пик, являющийся заметным соединяющим звеном линии границы между озером Виктория и хребтом Николая, La Concor-de[613], т. е. Согласие.

Первая официальная сессия объединенной Пограничной комиссии состоялась 23 июля, еще до прибытия афганского представителя. Было решено все технические трудности и препятствия сводить к минимуму или даже ими пренебрегать в пользу быстрой демаркации границы в соответствии с соглашением правительств двух держав.

По прибытии на место встречи англичане с удовольствием обнаружили, что «русские топографы уже работали некоторое время до того в районе демаркаций, и их топография этого почти неприступного горного барьера [хребта Николая] была настолько полной, насколько географическое картографирование в таком районе могло быть вообще выполнено к тому времени, когда английские топографы прибыли на Большой Памир». Последние столкнулись с большими трудностями в обеспечении непрерывности их триангуляции вдоль узкой долины Вахана и на Малом Памире в связи с нестабильной и штормливой погодой памирского лета; ожидались также некоторые расхождения во мнениях с русскими топографами в отношении положения начальной точки границы на озере Виктория. Было обнаружено, что перевал Бендерского расположен значительно восточнее того положения, которое давалось для него на русских картах; и в действительности существовала значительная неуверенность в отношении географии района, отображенной на… [английских] картах этого района. «К счастью,– продолжает свой рассказ руководитель британской группы,– неустойчивая погода была прервана на один-два дня, когда мы пересекали хребет Николая, что предоставило возможность длительных наблюдений с одного или двух пиков, результаты которых позволили определенно и точно зафиксировать их геодезическое положение»[614]. Опасения британских топографов не оправдались: проведенные ими геодезические определения координат при сравнении с данными русских топографов, полученными из астрономических определений, оказались удивительно хорошо согласуемыми. Так, «во время остановки в Михманиол проведены наблюдения еще на трех пунктах и положение Кизил-Робат-Сарая – самого восточного астрономически определенного русского пункта в пределах их работ – было определено тригонометрически, так что,– продолжает руководитель группы британских топографов,– у нас теперь была возможность сравнить наши величины, полученные [путем передачи] индийских данных, с их данными на обоих концах границы. Российские данные были полностью астрономическими; их широты получены из непосредственных наблюдений и долгота – из сравнения местного времени с тем, которое показывали их хронометры, привезенные из Оша. Для этой цели было использовано шесть хронометров, и полковник Залесский считает, что его вероятная ошибка находится в пределах 0,3 секунды времени, или около 5 секунд дуги. В сравнении долгот по отношению к Гринвичу Большая тригонометрическая съемка [Индии] допускала в качестве возможной ошибки величину 2 минуты 27 секунд»[615]. Была констатирована удивительная близость величин для определений долготы англичанами и русскими, хотя в широтах ожидалось получить лучшее согласование. Результаты геодезических работ англичан отображены на «Карте триангуляции, выполненной партией Памирской комиссии», сохранившейся в картографической коллекции Библиотеки и архива правления Индии Британской библиотеки[616].

Британская топографо-геодезическая партия в течение августа месяца занималась «топографией Малого Памира и восточной части хребта Николая вплоть до Кизил-Робата. Эта часть хребта была снята с той степенью подробности, которая требовалась, в соответствии с условиями соглашения для определения точки, в которой водораздел пересекает широту [параллель] озера Виктория и где граница должна была определяться произвольной линией, проходящей в общем восточном направлении к китайской границе»[617]. Выполненные англичанами полевые оригиналы съемок тут же печатались в походной типографии цианотипным способом, причем, как отмечал подполковник Вахаб, этот