Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

«процесс исключительно прост, и результатом его являются ясные и точные репродукции оригиналов, хотя по художественному эффекту они не могут сравниться с прекрасно вычерченными копиями, выполненными русскими топографами, отпечатанными на ручном станке и „поднятыми“ в трех цветах, с изображением рельефа холмов с помощью искусной отмывки кистью коричневой акварелью»[618]. Яркое представление об условиях съемок британской топографической партии, а также о суровых ландшафтах Памирского высокогорья дают талантливые зарисовки полковника Холдича, сохранившиеся в Архиве Королевского географического общества в Лондоне[619].

О работах российской топографо-геодезической группы Пограничной комиссии и ее последующем взаимодействии с британскими топографами в официальном отчете П.К. Залесского сообщалось, в частности, следующее: «Еще 24 июля [1895 г.] у подножья перевала Бендерского, в заседании Комиссии с участием астронома, геодезистов и топографов обеих комиссий, было установлено, что к 12 августа техники русские и английские представят законченные результаты астрономо-геодезических определений и топографические рекогносцировки, так как только тогда, имея под рукой готовый и точный, установленный по координатам географический материал, Комиссия могла приступить к самой трудной части своей задачи, то есть к проведению части границы от перевала Урта-бель на восток.

На том заседании было предложено астроному и геодезистам обеих комиссий определить четыре общих пункта, чтобы из сравнения независимых между собой их общих координат выяснить, насколько определения одной Комиссии согласны с определениями другой. При этом ожидалось, что широты общих пунктов, определенные англичанами геодезически, продолжением ост-индской триангуляции, с широтами пунктов, определенных подполковником Залесским, астрономически будут расходиться лишь на величину аттракции; в долготах же предвиделись более значительные расхождения ввиду того, что основные исходные точки обеих комиссий были ничем между собой не связаны и слишком удалены друг от друга. Поэтому и было положено, что для составления русской и английской карты пограничной полосы, обмен каковыми должен был совершиться между обоими правительствами, для широт пунктов, от каковых главным образом и зависела, по соглашению 27 февраля, проводимая граница, принять средние результаты из русских и английских определений и долготы для каждой из карт оставить свои, ведя их исчисление от Пулкова для русской и Гринвича для английской карты[620].

…Приступив немедленно к вычислениям и вычерчиванию съемки, русские техники окончили их в сроки, т. е. к 12 августа. При этом для всех 9 пунктов подполковник Залесский ограничился двумя парами звезд для вычисления поправок хронометров и выводов долгот и широт лишь в целых секундах дуги и отложил вычисление вероятных ошибок до более свободных времен ввиду короткости назначенного Комиссией срока. При сравнении результатов оказалось:

Приведенные данные превзошли ожидания как самого подполковника Залесского, так и полковника Гольдича, и представленные классным топографом Бендерским и капитаном Александровичем образцовые во всех отношениях съемки и изящные карты, неоднократно вызывавшие восхищение англичан, настолько удовлетворили Комиссию, что англичане, у которых к 12 августа еще далеко не были готовы их съемки и геодезические определения, охотно согласились принять предложение нашего комиссара вести дальнейшие переговоры о границе на основании русских материалов, не дожидаясь окончания работ английских техников, последовавшего только к 20-му числу»[621].

Об условиях работы партии Залесского в этот период ярко свидетельствует следующий отрывок из официального отчета: «…страшно тяжелая, чтобы не сказать вовсе не проходимая дорога, в особенности по Шах-Дарье, на протяжении без малого ста верст, по страшным кручам и горным карнизам, вброд по реке, а нередко и вплавь, при многочисленных, по нескольку десятков раз в течение девятидневного перехода, переправах с одного берега стремительной, с заваленным каменными глыбами руслом реки на другой, потребовали крайнего напряжения сил как от людей, так и от лошадей.

Нередко приходилось становиться в тупик и опускать руки при выборе из двух неизбежных зол: лезть на недосягаемую кручу, неся на руках все вьюки, или пускаться вплавь – для обхода по реке отвесных скал, сжавших реку с обеих сторон в глубокое ущелье.

Лошадей по нескольку раз в день приходилось развьючивать и переносить в опасных и неприступных местах на людях не только хронометры и инструменты, но и все остальное, крайне замедляя таким образом движение.

…Сами члены экспедиции, подмачивая по нескольку раз в день свои вьюки с сухарями и провизией, остались совсем без хлеба и соли к концу экспедиции в течение трех последних переходов»[622].

Топографами русской части Пограничной комиссии был выполнен весьма значительный объем работ. В частности, «прибыв 8 июля на сборный пункт на берегу озера Виктория [оз. Зоркуль], классный топограф Бендерский и капитан Александрович приступили к работам 9 июля: проверили инструменты, измерили двумя цепями базис более 5 верст длиной (от астрономического пункта на озере Виктория, в долине Большого Памира) и начали инструментальную съемку пограничной полосы, масштаб которой, 5 верст в дюйме, был установлен по соглашению комиссаров: русского и английского.

Расстояния они мерили цепью или рейками, а недоступные предметы наносили засечками.

Ко времени прибытия, 17 июля, полковника Гольдича с английскими топографами (пундитами), снабженными блокмензулами и анероидами, классный топограф Бендерский и капитан Александрович сняли уже долину Большого Памира и северный склон хребта Императора Николая II [Ваханский хребет] до перевала Бендерского. Затем они провели триангуляцию в долину Малого Памира [р. Вахандарья] и засняли всю местность в долине Ак-су до могилы Боза-и-Гумбез и южный склон помянутого хребта.

Июля 23-го, согласно предписанию, они явились в заседание специалистов смешанной комиссии для решения вопросов, касающихся астрономических определений и съемки.

Здесь выяснилось, что английские топографы съемку не начинали, и потому, чтобы не останавливать работы, было решено дать англичанам копию съемки, сделанной нашими топографами, и далее продолжать съемку обеими комиссиями и к 3 августа закончить полевые работы.

Классному топографу Бендерскому и капитану Александровичу предстояло, таким образом, в 10 дней снять ⅔ всего пространства, подлежащего съемке.

Приложив все усилия, работая с раннего утра до поздней ночи, несмотря ни на свое болезненное состояние, последствие испытанных во время переезда лишений и утомлений, а равно и пребывание на больших высотах (горная болезнь и лихорадка), ни на дурную погоду, ни на холод, ни на сильные ветра, сопровождавшиеся сильными буранами, ни на трудность работы с вольнонаемной прислугой из местных киргиз, они окончили съемку в срок.

Английские топографы окончили свои полевые работы только 20 августа.

Сняв всего 4000 кв. верст, классный топограф Бендерский и капитан Александрович с 4 августа приступили к вычерчиванию своих работ набело при самых неблагоприятных условиях: при постоянном холоде и ветрах, наносивших в юрту массу пыли и снежной крупы, в шубах, валенках и теплых перчатках, при свечах во время ночной работы»[623].

Вернемся теперь к рассмотрению процесса демаркации границы. Обнаруженные несоответствия в широтах не могли препятствовать использованию как русских, так и английских определений для