Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

в силах предотвратить, как бы горько мы о нем ни сожалели. Выигранная таким образом позиция обеспечит русским безопасную базу, с которой они смогут сеять интриги среди племен, обитающих на южном склоне Гиндукуша, а также предоставит возможность беспокоить нас путем направления небольших колонн на наш правый или северный фланг для того, чтобы мешать выполнению или влиять на наши операции на основном театре войны»[595].

Подчеркивая, что границы России и Китая в этом районе еще официально не определены, майор Бэрроу отмечает, что многие годы граница России на картах захватывала на юге лишь бассейн Большого Кара-Куля. «Лишь совсем недавно,– продолжает британский аналитик,– с 1891г., Россия стала предпринимать активные меры для осуществления своих притязаний на территории к югу от этой давно признанной линии демаркации [майор Бэрроу, конечно, имеет в виду лишь условную, а не делимитированную и демаркированную в соответствии с международными договоренностями линию границы.– А.П.]. С другой стороны, Афганистан с 1883г. de facto владел как Шигнаном и Рушаном, так и Ваханом, в то время как с незапамятных времен эти государства были в определенной мере зависимыми данниками Бадахшана. Оккупация района на правом берегу Окса была, однако, нарушением соглашения Гранвилла – Горчакова от 1873г., которое определяло Оке, т.е. приток Виктория Пянджа, как северную границу афганских владений. На этом несчастном соглашении Россия строит свою политику, и все предложения по созданию Пограничной комиссии она встречает требованием того, чтобы исходный базис переговоров составляло это соглашение»[596].

Учитывая все предшествовавшие исследования (в том числе Ния Илеяса), майор Бэрроу понимал, что при возобновлении переговоров невозможно будет оспаривать прохождение условной границы сфер влияния Британии и России на том основании, что в момент заключения Соглашения 1873г. знания о географии районов верхнего течения Амударьи были недостаточны (в частности, англичанами, как мы видели выше, была окончательно выяснена невозможность «переместить» границу с Пянджа на Мургаб). В связи с этим британский аналитик решил разработать другое «направление наступления» на Соглашение 1873г., основываясь на экономико- и историкогеографических особенностях земледельческих государств, расположенных в долинах горных рек. Развивая это направление, майор Бэрроу старается доказать, что в таких странах река вообще не может быть устойчивой границей, так как оба ее берега часто населены одним и тем же народом. «В нашем конкретном случае,– продолжает майор Бэрроу,– мы поделили Дарваз таким образом, что южный его берег принадлежит Афганистану; часть на северном берегу – Бухаре. Это полностью противоречит фактам. Вся долина Окса от Тагшаба вниз по течению вплоть до Хулдаска по обоим берегам принадлежит и, очевидно, всегда принадлежала Дарвазу, который, в свою очередь, всегда, как считается, был более или менее подданным Бухары. А Рушан и Шигнан, не говоря уже о Вахане, столь же произвольно были разделены на две части Соглашением 1873г., в то время как фактически никогда один берег реки не находился под властью одного правителя, а другой – под управлением другого. Эти государства всегда были подданными или в той или иной форме союзниками этой провинции, хотя временами они платили дань Китаю; в то время как Бадахшан часто попадал под влияние какой-либо державы на западе, расположенной к югу от Окса, это были либо бывшие миры Кундуза, либо сам Афганистан. Насколько я мог выяснить, ни Шигнан, ни Рушан никогда не были подданными Бухары»[597]. Выше мы видели, что англичане имели в своем распоряжении некоторые свидетельства былой зависимости этих княжеств от Бухары или Коканда, но майор Бэрроу, по-видимому, либо действительно таких свидетельств не видел, либо предпочел их не упоминать.

Продолжая анализ Соглашения 1873г. и современной ситуации, британский аналитик подчеркивает, что по этому соглашению осталась совершенно неразделенной территория к востоку от озера Виктория, что, соответственно, создавало необходимость определения статуса этой ничейной земли между Ваханом и Китаем в процессе будущих переговоров с Россией. По этому поводу майор Бэрроу констатирует следующее: «В отношении восточной, т.е. афганско-китайской, границы можно сказать только, что, какими бы историческими правами на Памир и его киргизское население ни обладал Китай, фактически он редко ими пользовался западнее Тагдумбаш Памира, Ак-Су и Ранг-Куля, хотя временами они [китайцы] устанавливали посты на западе вплоть до Аличур-Памира и водораздела Малого Памира. С другой стороны, афганская граница… практически теряется за пределами сельскохозяйственных земель Вахана и Шигнана, и, соответственно, громадный спорный участок, образуемый Памирами, еще требует демаркации для окончательного определения пределов территорий каждой из трех спорящих сторон»[598].

При подготовке будущих переговоров майор Бэрроу считает необходимым внимательнейшим образом учитывать национальные особенности народов, населяющих Памир. В общем описании памирского населения он отмечает, в частности, что речные долины этой горной страны населены главным образом таджиками, о которых он пишет следующее: «Они полностью лишены фанатизма и обладают малой энергией и предприимчивостью, так что как народ их можно рассматривать как negligiable quantité [незначительную величину]. В то же время нельзя забывать, что они искренне не выносят афганцев и скорее будут поддерживать продвижение русских, нежели ему сопротивляться… Вдобавок к оседлым и населенным частям этих районов… имеются значительные площади памирских земель, которые политически принадлежат либо Вахану, либо Шигнану, хотя точная степень их юрисдикции никогда не была определена»[599].

Рассмотренная нами справка майора Бэрроу, по сути дела, послужила исходной позицией англичан на переговорах по разграничению Памира. Учитывая все сведения, собранные английской разведкой и службой генерал-квартирмейстера британской армии в Индии, в феврале [1893г.] британское правительство обратилось к России с конкретным проектом решения вопроса, предлагая назначить совместную англо-русскую комиссию, к которой в качестве, согласованном между двумя державами, следует подключить афганского эксперта и которой следует поручить, придерживаясь линии Окса в качестве основного направления границы, определить географические и исторические пределы Бадахшана и Вахана, а также Бухары, поскольку последняя претендует на территорию на левом берегу Окса; [ей следует] также сообщить о фактическом развитии событий на обоих берегах реки с момента аннексии Дарваза Бухарой, а Шугнана и Рушана – Афганистаном. Status quo между этими государствами необходимо сохранять, насколько это возможно. В отношении Вахана комиссии следует установить его восточную границу, а также изучить географические условия Памиров, с тем чтобы справедливо решить, какие их части попадают в сферу влияния Великобритании[600]. К осени 1893г. англичане получили согласие Афганистана на эти общие предложения по ходу разграничения Памира. Достигнутую договоренность отображает «Карта, иллюстрирующая соглашение, подписанное в Кабуле в ноябре 1893г. его величеством эмиром Афганистана и сэром М. Дьюрандом»[601].

Переговоры Британии с Россией продолжались около двух лет, причем российская сторона проявила наибольшую неуступчивость в отношении самой южной части границы, настаивая на неукоснительном