Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

и анализировал русские источники, причем цель его при этом была совершенно очевидна – выбрать те из них, которые можно было бы использовать для аргументации китайской позиции по «Памирскому вопросу». Так, он особенно отмечает ценность для обоснования англо-китайской позиции свидетельства «Карты Туркестанского военного округа, выпущенной в 1877г.» (масштаб 40 верст в дюйме), где южная русская граница непосредственно после присоединения Кокандского ханства показана проходящей несколько южнее Большого Кара-Куля, а памирские земли изображены независимыми[587].

«Конфиденциальная маршрутная карта Памиров и прилегающих и другими европейскими территорий, показывающая пути, пройденные британскими исследователями с 1868 по 1892 г.»

Робертсон выбирает также из географических трудов, изданных в России, материалы, доказывающие, что русские исследователи не имели данных о правах Коканда на Памир. В частности, он упоминает книгу фон Куна «Ферганская провинция» (1876), где дано подробное описание провинций Кокандского ханства при Худояр Хане, но вовсе не упоминается о Памире, и книгу Н.В. Наливкина «Краткая история Кокандского ханства» (1886), где эта горная страна также не упомянута, хотя, как подчеркивает Робертсон, Наливкин был уроженцем Центральной Азии[588].

Особенно Робертсон выделяет в качестве очень полезного для Англии и Китая источника учебник Н.В. Остроумова «География Туркестана». Он подчеркивает, что первое издание учебника было одобрено Министерством народного образования России для использования в государственных школах Туркестана в сентябре 1886г., а печать второго издания была санкционирована 31 июля 1890г. (издание увидело свет в Самарканде в 1891г.). В этом втором издании (стр. 1) при описании границ Туркестана утверждается: южная граница, которая также является южной границей Империи, отделяющей страну от Бухары, протягивается от пер. Уз-бель на востоке по Памирскому плато (по-видимому, Каргоши-Памир, замечает Робертсон) и, огибая Ледник Федченко, пересекает Транс-Алайские горы, реку Кызыл-Су и затем, следуя Алайским и Тиссарским хребтами, принимает направление на гору Ак-Таш. Отсюда она продолжается в северо-западном направлении через пустыню Кызыл-Кум к Амударье. И снова при порайонном детальном описании Туркестана, под заголовком «Памиры», утверждается: К югу от Заалайского хребта лежит высокое плато Памир-Харгош, или просто Памир, с оз. Кара-Куль, величайшим во всей стране после Аральского моря. Его вода соленая и горькая… На этом плато проходит граница нашей империи с Китаем и Афганистаном. Комментируя эту цитату из «Географии Туркестана», Робертсон подчеркивает: В соответствии с этой работой причем следует помнить, что это официальная публикация, только Каргоши-Памир включен в русскую территорию, а остальная часть Памира находится под юрисдикцией Китая и Афганистана. Это,– добавляет Робертсон,– полностью созвучно взглядам Британского правительства[589].

Этих примеров, как нам представляется, достаточно, чтобы показать, насколько значительный материал был собран английской разведкой для использования внешнеполитическим ведомством Великобритании в его попытках всячески побуждать Китай к оккупации Памира. Эти попытки особенно активизировались в 1892–1893 гг.

В правящих кругах Китая не было единства по «памирскому вопросу». Ли Хунчжан отстаивал притязания на Памиры на запад до линии к югу от Уз-Веля до озера Виктория, но в Цзунлиямэне он встретил оппозицию со стороны сановника Хун Дажэня, считавшего возможным принять предложение России о границе по Сарыколу[590]. К февралю 1893г. англичане, внимательно следившие за ходом дискуссии, констатировали даже кризисную ситуацию по этому вопросу во внешнеполитическом ведомстве Китая. Ли Хунчжан для поддержки своей позиции обратился к помощи британских дипломатов еще в ноябре 1892г.[591] и неоднократно повторял свои запросы позже[592]. Англичане с готовностью предоставили ему поддержку. В частности, после настоятельных просьб британского посла О'Коннора ему была выдана инструкция заверить Цзунлиямэнь, что никаких соглашений между Россией и Великобританией по Памиру не будет заключено без предварительных консультаций с китайской стороной[593]. Однако в 1893г. отношения между Англией и Китаем ухудшились из-за китайско-бирманского пограничного вопроса, и Великобритания пошла на сепаратные переговоры с Россией по установлению границы афганских владений на Памире[594].

Глава 4

Делимитация и демаркация южной границы на Памире: англо-русско-афганское разграничение 1894–1896 годов. Попытки России решить вопрос о границе с Китаем (до 1917 года)

Ситуация на Памире, а также позиции Британии и России перед началом переговоров по разграничению Памира в 1893г. были детально проанализированы в справке майора Е.Г. Бэрроу «Военная география Афганистана. Часть 1 – Бадахшан». Для англичан эта страна представляла наибольший интерес, и именно ее территории британские дипломаты придавали важнейшее значение при подготовке переговоров. Как неоднократно подчеркивалось ранее, географический принцип был положен в основу большинства договоренностей по границе России с Китаем и британскими колониальными владениями в Индии. Причем российские дипломаты в дискуссиях по этому поводу в соответствии с нормами международного права того времени, основывавшегося на теории естественных границ, постоянно подчеркивали важность физико-географических характеристик местности, в частности, положения водоразделов, возможности использования хребтов гор и течения крупных рек в качестве четко определяемых и хорошо обороняемых рубежей. Английские аналитики, не отрицая значения этих параметров, в то же время стремились найти в социальной и исторической географии опору для пересмотра договоренностей 1872–1873 гг. и продвижения границ Афганистана севернее течения Пянджа. Следует заметить, что результаты проведенных для этой цели исследований не только имели и имеют значение как источники для изучения истории «схватки держав» на Памире, но и представляют собой также весьма достоверные и детальные материалы по исторической географии памирских княжеств в XIX веке. В этом смысле Памиру и смежным с ним районам Центральной Азии благодаря российско-британскому соперничеству «повезло» больше, чем другим удаленным уголкам земного шара. Примером подобного рода источников является созданная майором Е.Г. Бэрроу подробная историко-географическая сводка данных по Бадахшану и Памиру, к рассмотрению которой мы теперь переходим.

При составлении справки Е.Г. Бэрроу использовал полученные им во время многочисленных путешествий по Афганистану, Бадахшану и северным провинциям Индии сведения, а также все те многочисленные данные, которые были собраны в британском колониальном правительстве Индии в течение предшествовавших 20 лет.

Справка начинается с попытки определения исторических границ Бадахшана. На 1893г. Бадахшан в широком смысле этого понятия (т.е. как историческая провинция и княжество) определялся как крайняя северо-восточная часть владений Афганистана за Гиндукушем, причем подчеркивалось, что эта провинция охватывает значительно большую территорию, нежели древнее королевство Бадахшан. «Как в Индии,– продолжает майор Бэрроу,– имеется две Бенгалии – Губернаторство и Провинция, так и здесь существует два Бадахшана – политический Бадахшан, который включает узбекскую провинцию Катагана или Кундуза, и внешние таджикские государства, известные как Вахан, Шигнан и т.д., и географический или исторический Бадахшан, который расположен между Катаганом и Верхним Оксом… Важность этого района заключается в том факте, что даже теперь это поле для российской интриги – интриги, вслед за которой вскоре может произойти насильственная аннексия,– шаг, который мы, вероятно, не