Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

эмир претендовал на памирские территории вплоть до Мургаба и даже направил в Министерство иностранных дел Великобритании специальную карту с показом своих территориальных притязаний[559]. Следует заметить, что эта карта, в основе которой, конечно, лежат направлявшиеся ранее афганскому эмиру английские карты, является в то же время единственным известным нам произведением, непосредственно связанным с историей «схватки держав» на Памире, в оформлении которого чувствуется некоторое влияние местных картографических традиций. Не исключено, что при ее создании были использованы некоторые специальные съемки, проводившиеся афганцами в бассейне Амударьи. Свидетельством подобных съемок является обнаруженная нами в Российском государственном военно-историческом архиве крупномасштабная «Карта долины р. Пянджа на афганском языке», относящаяся, вероятно, к 1890-м годам[560]. Другой картой этих районов, составленной в южноазиатской картографической традиции, является «Непальская карта Центральной Азии», относящаяся к периоду после 1855г. Это произведение введено в научный оборот известной британской исследовательницей истории картографии народов южной Азии доктором Сьюзан Гоул[561]. Карта, судя по всему, не отображает четко каких-либо границ, хотя в отношении взаимного расположения городов, рек и государств она довольно достоверна.

Итак, к концу 1892г. афганский эмир отказался от своих территориальных притязаний на Памире, благодаря чему разрыв между афганской и китайской территориями, который индийское правительство пыталось закрыть в течение 20 лет, раскрылся в зияющий напряженностью участок протяженностью в сто миль [с запада на восток.– А.П.] в его наиболее широкой части[562]. Цитированное нами эмоциональное описание английским исследователем Дж. Олдером создавшейся ситуации вполне соответствует настроениям правительственных кругов Великобритании в тот период. Единственный выход из создавшейся ситуации англичане видели во всемерной поддержке китайских притязаний. Для четкого определения и обоснования своей политики на Памире английское руководство снова провело целый ряд полевых и камеральных исследований, причем 1892–1893 гг. в этом отношении были наиболее эффективными, что проявилось в составлении новых детальных разведывательных карт Памира.

Карта, предоставленная в июле 1892 г. афганским эмиром англичанам, с отображением территориальных притязаний Афганистана на памирские земли

Основные сведения о положении дел на местности британское Министерство иностранных дел получило по результатам специальной экспедиции, предпринятой летом 1892 г. лордом Данмором и майором Роше. Результаты этой важной разведывательно-политической миссии изложены в отчете, представленном вице-королю Индии 4 мая 1893 г., основные положения которого приведены ниже.

«Отчет о Памирах и части российской Центральной Азии лорда Данмора.

Я направился из Яркенда в сторону Памиров в начале августа 1892 г. в сопровождении майора Роше из 3-го подразделения гвардии драгун. Мы следовали в арьергарде подразделения китайских войск, предполагавшейся целью которого было движение на Памир для пресечения прогресса русского продвижения в этом районе… В Тагдумбаше имеется небольшой китайский форт, в котором находится всего 88 солдат и один офицер. В этом форте, который, как свидетельствует его название, построен из камня, нет пушек… Здесь мы встретились с афганцем по имени Хан Мухаммад, в чьи обязанности входит сбор информации о перемещениях русских и других войск на Памире и сообщение об этом господину Макартни в Кашгар и политическому агенту в Гилгите. Информация, которую этот человек получает исключительно через киргизов, обычно оказывается неверной или сильно преувеличенной, так как нельзя полагаться ни на какие сведения, предоставляемые этим народом.

Первого сентября мы достигли Тагдумбаш-Памира… через два перехода после Ташкургана… мы достигли китайского форта Ужад-Бай, где нет орудий и всего два солдата… В Минтаке англичан встретил киргиз и китайский подданный Осман Бек, который также снабжает информацией британские власти в Канджуте… Мне сообщали, – продолжает лорд Данмор, – что ему платят русские, но, много с ним общаясь в течение сентября и октября, я без больших колебаний могу утверждать, что эти обвинения полностью беспочвенны… Из Минтака мы прошли к долине Куктурук (21 милю), где мы устроили постоянный лагерь, оставаясь здесь 55 дней, в течение которых мы провели совместно и в одиночку много экспедиций в горы и выполнили различные наблюдения. Когда в октябре установились исключительные холода (температура колебалась от пяти до восьми градусов ниже нуля [по Фаренгейту]), мы собственноручно построили небольшой каменный дом (без крыши) для использования в качестве пекарни и бани. Киргизами этот домик был „увеличен“ до форта, и в Кашгар пришло сообщение о том, что англичане построили форт на Тагдумбаш-Памире. Даотай Кашгара, по настоянию российского консула господина Петровского, направил на Памиры мандарина проверить наши укрепления, и, хотя я показал ему, что это всего лишь пекарня, после нашего ухода на Верхние Памиры эта стенка была разрушена китайцами. (Российский консул позже признался мне в том, что наш караван из 56 лошадей и 30 человек в докладе ему был преувеличен до значительной вооруженной силы, которая закрепилась на Памирах и построила форт.)

В период нашего пребывания в Куктуруке я организовал „дак“ [туземную фельдъегерскую связь] между нашим лагерем и капитаном Янгхазбэндом в Хунзе и снабжал его, насколько было возможно, общей информацией относительно дел на Памире.

[В Акташе]… я обнаружил развалины форта, из которого русские выдворили китайцев без какого-либо сопротивления и затем разрушили его. Позже, в Мургабе, я встретил офицера по имени капитан Бржезики [Бржезицкий], который описал, как с 15 казаками он выгнал китайцев, а затем разрушил форт до основания. Китайцев было всего 12 с одним нестроевым офицером.

Я могу здесь добавить, что эти 12 солдат составляли все китайские силы на Памирах в целом, и в период, когда я пишу (декабрь 1892), ни в одной части Памира нет ни одного китайского или афганского солдата – первые держат ближайший отряд в Булун Куле – маленьком форте в двух переходах к востоку от перевала Ак-Бирди [Ак-Берды], в котором они держат 15 человек, 10 из которых киргизы и пять – китайцы, и в восьми милях к северо-востоку от этого места, при входе в ущелье Гез, имеется другой форт, называемый Тагдумбаш, которым командует чиновник по имени Чжан Дарин, который в момент, когда я пишу, находится на пути в Мургаб в качестве курьера с письмом из Пекина к русским. Полный его контингент, состоящий лишь из 35 и ранее упомянутых 88 солдат в Ташкургане, представляет собой всю китайскую армию в окрестностях Памира, половину из которой составляют рекруты-туземцы, чьи симпатии решительно антикитайские»[563]. В качестве примера антикитайских настроений лорд Данмор рассказывает о том, что в Акташе к англичанам обратились три киргиза с просьбой натурализовать их в Канджуте.

В октябре отряд перешел в Вахан и в ноябре достиг истока Амударьи, о котором лорд Данмор сообщает следующее: «Истинный исток Окса идентичен истоку Аксу, а само географическое название Оксус [Оке], возможно, является искаженной формой Аксу (белая вода)»[564]. 4 ноября англичане достигли