Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

позиция базируется на [географическом] положении страны. Все воды, текущие на восток в бассейн Большого Тарима с водораздела Сарыкольских гор, хребет которых протягивается с севера на юг, являются китайскими. Все воды, текущие к западу с того же водораздела, принадлежат к бассейну Окса, поэтому они российские.

Суммируя всю ситуацию в нескольких словах. Русские на Памире блефуют. Они не смогут никогда провести армию через Гиндукуш и, таким образом, угрожать нашей Индийской империи с севера… И все же, несмотря на это, я полагаю, что со стороны нашего имперского правительства было бы достойной сожаления ошибкой разрешить им продвигаться далее на юг или позволить им на западе захватить Шигнан и Рушан. Как только русские получат эти два района, Бадахшан, который в настоящий момент созрел для восстания против эмира Кабула, уверенно попадет к ним в руки, и в качестве российского владения он будет неизмеримо более опасен для нас, чем все остальные Памиры как российские земли. Овладение Бадахшаном неизбежно приведет к усилению интриг России в Канджуте»[571]. По мнению Данмора, Россия своим активным продвижением на Памире «желает отвлечь внимание нашего правительства от менее защищенных мест Индийской империи на ее западной границе и принудить индийское правительство сооружать дороги, строить форты и т. д. на южном склоне Гиндукуша и, таким образом, для того, чтобы по завершении работ защищать все эти сооружения, убрать значительное количество войск из других частей Индии. Русские знают так же хорошо, как и мы. что они никогда не нападут на Индию этим путем», – подчеркивает лорд Данмор.

Рукописная «Официальная китайская карта Памира 1892 г.»

«Покинув Мургаб, мы отправились к Рангкулю в сопровождении капитана Бржезицкого, который по причине, хорошо известной только ему, настоял на том, чтобы проводить нас до границы»[572]. Прибыв в форт Ранг-Куль, англичане познакомились с солдатскими бараками, пекарней и т.п. и обнаружили, что начальство очень хорошо заботится о солдатах[573]. Далее отряд Данмора перешел на китайскую сторону по перевалу Ак-Берды и был встречен исключительно грубо китайским разъездом во главе с Цин Ваном, который задержал их до получения разрешения из Кашгара. В конечном итоге, пройдя в общей сложности более 600 миль по Памиру, английская экспедиция 1 декабря 1892 г. прибыла в Кашгар. Общие результаты изучения ситуации на Памире с учетом сведений, полученных в Кашгаре, были суммированы лордом Данмором следующим образом:

«Подводя итог ситуации на Памирах, я бы сказал, что китайцы, или из страха, или по безразличию, не предприняли попытки защитить то, что они объявляют своей территорией. Афганцы из-за современных беспорядков в их собственной стране не смогли выделить людей для защиты своих интересов, за исключением небольшого отряда солдат, которые погибли в июне в Соматаше; соответственно, русские все выполнили по намеченному ими плану и получили все вытекающие отсюда преимущества»[574].

В Кашгаре лорд Данмор обнаружил весьма неблагоприятную для Британии ситуацию. Даже возможности получения информации через российского консула Петровского были практически блокированы тем фактом, что русский дипломат перестал общаться и разговаривать с Макартни, после того как английский политический агент «случайно» направил ему номер «Панча», в котором была помещена карикатура на российского императора, пинком выбрасывающего евреев из России[575]. Помимо этого, у Макартни не было никакого официального статуса: его не признавали китайцы, а Н.Ф. Петровский ехидно заметил Данмору: «Я его не знаю как официального представителя Британии; я когда-то знал его как переводчика у Янгхазбэнда, а теперь я его знаю как английского шпиона. Сам г-н Петровский, – продолжает лорд Данмор, – занимает уникальное положение в Кашгаре. Он является единственным консулом. У него имеется охрана из 40 казаков и двух офицеров. Он никогда не выходит из дома без казацкого эскорта. Он обладает полной властью над всеми китайскими чиновниками, которые его столь же ненавидят, сколь боятся.

Когда страх перед Россией по поводу Памиров захватил местные власти, китайскому командующему был отдан приказ направить всех его солдат на Памиры. У него был всего один батальон, но ему было приказано послать два, которые у него числились на бумаге и за которые он получал плату. С большой помпой и показухой он промаршировал со своим единственным батальоном из города в окрестности, где солдаты остановились, а затем, глубокой ночью, поодиночке они возвратились в город. На следующее утро те же люди прошествовали снова в качестве второго батальона. (Этот факт хорошо известен как местным жителям, так и немногим европейцам, которые живут в Кашгаре.) Затем он [командующий] сообщил в Урумчи, что он направил свои два батальона на Памиры, но они никогда не подходили близко к Памирам; немногие были посланы к Булун-Кулю и Ташкургану, остальные возвратились в Кашгар»[576].

Далее лорд Данмор снова отправился на российскую территорию, использовав на этот раз путь через Иркештам, где он ознакомился с русской пограничной крепостью, в которой размещалось 30 казаков и четыре орудия. В Оше английский путешественник был тепло принят Громбчевским, который подарил ему новейшую карту Памира[577], а в Маргелане он встретился с военным губернаторм Ферганы генералом Корольковым, генералом Мединским, полковником Шпицбергом и другими российскими офицерами, судьба которых многие годы была связана с Центральной Азией. В Ташкенте в качестве гостя генерал-губернатора Туркестанского края генерал-адъютанта барона Вревского лорда Данмора ждали радушный прием и по-русски хлебосольное гостеприимство.

Карта Данмора была опубликована в качестве конфиденциального издания английского военного министерства в том же 1892г.[578] На этой схеме, представляющей собой, по сути дела, орогидрографический эскиз, нанесен путь экспедиции лорда Данмора и майора Роше, «русский Мургабский форт», «русский укрепленный лагерь около Ранг-Куля», китайский форт в Акташе, «разрушенный русскими», и «граница, требуемая Россией», которая является первым зарубежным картографическим изображением границы России и Китая, проходящей по Сарыкольскому хребту.

Картографированию Памира в 1892г. англичанами было уделено особенное внимание. Ранее было показано, что в 1870–1880-х годах на английских мелкомасштабных картах государственная принадлежность памирских земель отображалась очень неопределенно и непоследовательно. Чаще всего эти территории изображались как ничейные, иногда они относились к Бухарскому ханству. Так, например, на двух картах одной и той же фирмы Филипа, изданных в 1885г., Памир показан совершенно по-разному. «Карта Филипа Центральной Азии, показывающая границы России и Афганистана»[579], дает весь Памир как ничейную территорию (белым цветом), причем граница Китая здесь проведена по реке Ак-Су, а в пределы территории России включены окрестности Ранг-Куля. Та же фирма выпустила «Военную карту Афганистана и индо-русских границ (Лондон, 1885)»[580], где под властью Китая показаны Ранг-Куль и часть Сарез-Памиров; Рушан, Шугнан и Дарваз даны как территории Бухары, а Вахан – принадлежащим Афганистану.

Значительно более