Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

этой меры как с политической, так и с военной точки зрения, потому что впечатление, которое могла произвести эта мера не только в ближайших частях Средней Азии, но и в Ост-Индии и в самой Великобритании, могло бы отразиться на европейском течении наших дел и привести в случае какой-либо несостоятельности к нежелательным осложнениям в общем нашем политическом положении. Поэтому полагалось достаточным под видом охранения наших кочевников на Памирах выставить отряд только в северной части Памирской области, что, казалось, должно было произвести внушительное впечатление на китайцев, чтобы побудить их совершенно очистить Памиры.

Другие члены Совещания находили невозможным вполне полагаться на заверения китайского правительства об удалении военных постов с Памиров и находили, что замедление наших решительных действий в отношении Памирского края может дать китайцам возможность укрепиться там и выказать более упорное сопротивление к оставлению края, тем более что в действиях своих они найдут поддержку у афганцев и англичан. Полагая поэтому необходимым принять твердое решение в этом вопросе, раз признается, что этот край имеет значение для России, эти члены Совета высказались за положительное занятие края и наиболее важных пунктов его, Бозай-и-Гумбеза и Ак-Таша как главнейших узлов дорог и важнейших позиций, с утверждением на которых мы получили бы возможность прочно установить нашу границу у подножия Гиндукуша.

В обмене мыслей Совещание остановилось все-таки на том, чтобы отряд (из 1 бат., трех сотен и четырех орудий), для избежания напрасных усложнений в отношениях наших с соседями, не выдвигать в главной его части далеко в глубь Памиров, а расположить не далее окрестностей реки Мургаба и отсюда надзирать за Памирами и охранять в них спокойствие лишь с помощью партий разведчиков и разъездов, избегая при этом вооруженных столкновений с противниками.

Что же касается переговоров по установлению границ, то Совещание прежде всего остановилось на том соображении, что вопрос об определении границ с Китаем должен быть совершенно отделен от вопроса разграничения с Англией и Афганистаном и переговоры с Китаем должны вестись независимо от вмешательства Англии непосредственно с пекинским правительством, причем возбуждение вопроса о формальном разграничении должно быть предоставлено самому Китаю. Главным основанием при ведении переговоров с нашей стороны было поставлено определение границы от перев. Уз-Бель, на котором окончилось разграничение в 1884 г., – по Сарыкольскому хребту до Мус-Tara. Этим хребтом отделяются владения, и прежде принадлежавшие Кашгарской провинции, от той части Памиров, которая входила в пределы Кокандского ханства, а также, естественно, разделяются бассейны рек Амударьи и Тарима – обстоятельство, имеющее особенную важность вообще при установлении границ в Азии. Кроме того, такая граница выгодна и необходима нам в том отношении, что мы обеспечим за собою всю долину, пролегающую по берегам р. Аксу, представляющую самый удобный и почти непрерывный колесный путь до Гиндукуша.

Относительно вопроса о границах с Афганистаном и Англией было высказано, что нашему правительству нет никакой выгоды или важной причины отступать от условленной в 1872 г. разграничительной черты по р. Пянджу; тем более что пребывание с 1883 г. афганцев в Шугнане и Рошане остается до настоящего времени опротестованным с нашей стороны. Ввиду этого и исследования смешанной комиссии, если бы она состоялась, признано было возможным допустить лишь в разграничительной черте по Пянджу и Зор-Кулю, но никак не всей территории Памиров и неправильно захваченных афганцами округов, что, между прочим, предлагалось английским правительством. Что же касается границы к востоку от озера Зор-Куля, то Совещание имело в виду, что в объяснениях с лордом Солсбери посол наш уже заявил, что мы, не имея ничего против занятия англичанами Канджута, в движении их за линию Гиндукуша усмотрели бы явно враждебную демонстрацию против России. На это соображение лорд Солсбери отвечал, что Англия смотрит на Гиндукуш как на предел своих ост-индских владений и что о посылке английских войск на север от Гиндукуша в пределы Памиров не может быть и речи, лишь бы, прибавил г. Солсбери, и с русской стороны не предпринималось военных действий в этих местностях. Принимая это во внимание, Совещание пришло к заключению, что названный хребет может составить лучшую естественную границу сфер влияния нашего и английского.

Все изложенные соображения Совещания ВЫСОЧАЙШЕ одобрены 5 мая 1892г. и были приняты к выполнению»[541].

Начальником отряда снова назначен полковник М.Е. Ионов. Ему предписывалось охранять спокойствие и безопасность в районе Алайской долины, в окрестностях озера Кара-Куль и в местности перед точно определенной границей с Китаем до Узбеля. В районе, прилегающем к Мургабу, Ранг-Кулю и Кударе, отряд должен был стараться мирными средствами достигнуть очищения края от китайских постов и афганских разъездов… Наконец, что касается самой южной области Памира, от окрестностей Мургаба до хребта Кухи-Балянд, отряду Ионова предстояло ограничиться простым наблюдением, избегая движения к Гиндукушским проходам, и лишь следить, чтобы и другие противники не утверждались в этой части края[542].

Отряд Ионова включал: а/ 2-й Туркестанский линейный батальон, усиленный охотничьими командами остальных шести батальонов Ферганской области; б/ Штаб и три сотни Оренбургского казачьего №6 полка и г/ два взвода Туркестанской конно-горной батареи. В отряде было 53 офицера и 902 нижних чина.

В официальной справке генерала-адъютанта Обручева действия отряда М.Е. Ионова описаны следующим образом:

«2-го июня отряд выступил из Маргелана двумя частями на перевалы Тенгиз-бай и Талдык. Алайский хребет находился еще под снегом, но, несмотря на встреченные затруднения, 16-го июня отряд уже собрался у Бор-Доба в долине Алая, пройдя в 15 дней 265 верст. К этому времени саперы установили туда телеграф от г. Оша. В это время значительный афганский пост находился на уроч[ище] Сумэ (у озера Яшиль-Куль); китайцы были в Ранг-Куле, но, узнавши о приближении нашего отряда, отошли за Сарыкольский хребет; в Ак-Таше было выстроено ими укрепление; жители Ранг-Кульской котловины, долин Мургаба, Кудары и Аличура заявляли о насилиях китайцев и афганцев.

Полковник Ионов решил двинуться с Бор-Доба сначала к Ранг-Кулю, а затем к Мургабу. Сделав несколько переходов при снежных буранах и соединившись 26-го июня на Ранг-Куле с разведчиками поручика Бржезицкого, полковник Ионов оставил там небольшой пост и 30-го сосредоточил весь отряд на р. Мургабе у Шаджана. К Ак-Ташу и Яшиль-Кулю были отправлены рекогносцировочные партии, чтобы заставить китайцев и афганцев очистить Памирскую территорию. Первая партия (45 казаков с капитаном Генерального штаба Скерским) застала в укреплении Ак-Таша небольшой китайский пост, удаливши который, разъезд продолжал движение в долину Большого Памира к озеру Яшиль-Кулю, а к Ак-Ташу для разрушения китайского укрепления была командирована полурота с Мургаба, которая вновь нашла там китайцев; заставивши их уйти за Сарыкол и исполнив свое поручение, полурота возвратилась к Шаджану. Другая партия (сотня казаков