Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

этом районе. Они не очень беспокоятся об Аличуре или Большом и Малом Памире, но они действительно придают важное значение этим двум ханатам. Я спросил его, не думает ли он, что они скорее согласятся на нейтрализацию, чем на делимитацию. Он сказал, что, по его мнению, единая позиция Китая и Англии имела бы большой вес»[520].

Англичане с большой осторожностью относились к идее сделать в качестве одной из основ будущего разграничения Памира Новомаргеланский протокол 1884г. Соображения на этот счет приведены в следующей специальной справке Политического и секретного департамента правительства Индии: Простое утверждение в Протоколе того, что от перевала Уз-бель китайская граница поворачивает на юг, вряд ли оправдывает дальнейшее допущение того, что она продолжается на юг, не только до озера Виктория, но и далее – вплоть до Гиндукуша. Не существует линии гор, которая бы соответствовала такой границе, нет реки, которая выполняла бы подобную роль, и граничная черта является чисто воображаемой. Однако имеется речная линия (Акбайтал и Аксу), которая протягивается от Туюка сначала в южном и затем в юго-восточном направлении, и зафиксировано много свидетельств того, что в 1886 г., когда господин Ней Илеяс посетил страну, китайцы сделали эту реку своей фактической границей и переселили своих подданных, под предлогом защиты, к востоку от нее, и положение дел не сильно изменилось тремя годами позже, когда Янгхазбэнд посетил Кашгар; и линия, ведущая сначала на юг, а затем на юго-восток (что оставляет открытой всю страну между фактической границей Вахана и Аксу), является, я опасаюсь, «не противоречащей формулировке Протокола»; мы можем также указать на китайские посты в Ак-Чакташе на реке Ислей, которая расположена значительно западнее долины Аксу и даже в Соматаше на Аличур-Памире, но мы не можем отрицать того, что они оба недавнего происхождения и появились после прибытия капитана Янгхазбэнда в Кашгар.

С.К.Б. Политический и секретный департамент правления Индии, 1 июля 1892[521].

22 марта китайцы снова подтвердили англичанам свое желание видеть Памир нейтральным[522]. В то же время, несмотря на заверения китайцами русских в том, что они выведут свои посты с Памира, английский политический агент в Кашгаре 8 апреля 1892г. сообщил правительству Индии: «В соответствии с имеющейся у меня новейшей информацией количество [китайских войск] и расположение постов в настоящее время на Памире представляется следующим: 200 на Рангкуле, 70 или 80 в Соматаше, 20 или 25 в Мургабе, около 50 в Киакбаше (около Рангкуля) и около 20 в Сарыколе»[523].

В мае 1892г. англичанам было заявлено, что Китай выяснил, что часть территории в виде продолговатого языка, которую Янгхазбэнд приписал ему на Аличуре, будет стратегически необороняемой. В качестве альтернативы снова предлагалось оставить Памир нейтральным. При этом китайский посол добавил, что, так как Китай не желает получить эту территорию и поскольку он понимает, что Англия не имеет намерения продвигаться за Гиндукуш, единственной остающейся возможностью представляется оккупация Памира Россией[524]. Следует заметить, что, несмотря на это предложение, англичане выяснили, что по состоянию дел на 16 июня 1892г. «китайские войска по требованию России были выведены с Памира за исключением отряда, который занимал построенный ими блокпост в Соматаше. Русское правительство оказывало давление для эвакуации этого блокпоста, но китайское правительство отказалось отдать приказ по этому поводу, заявляя, что право Китая на эту позицию подтверждено надписью на камне, подтверждающей ее завоевание Китаем»[525].

В то же время у Соматаша китайцы воочию убедились в поддержке англичанами притязаний Афганистана на памирские земли, приведшей к непосредственному военному противостоянию китайцев и афганцев. В письме министра иностранных дел Великобритании английскому послу в Пекине об этом сообщается следующее: Оказалось, что [китайский] офицер Чэн, командир китайских войск в Соматаше, своим рапортом от 27 апреля сообщил, что афганские вожди из Бадахшана, Шигнана и Рушана пришли во главе войск с требованием удаления китайского отряда, заявляя, что Соматаш является афганской территорией, которая протягивается до места под названием Аохерхаху. Чэн ответил, что афганская граница в этих районах устанавливается Великобританией. На это заявление вожди все вместе в самых непочтительных выражениях объявили, что Афганистан не подчинен Великобритании, и поэтому они решительно отказываются признавать британское вмешательство. В конце концов китайцы перед лицом превосходящих сил были вынуждены ретироваться и в настоящее время стоят на небольшом озере Пулунг [озеро Булун], расположенном к юго-востоку от озера Яшилькуль[526]. Афганцы, однако, на этом не успокоились и начали действовать на Памире в русле их давних традиций «охоты за живым товаром» для рынков работорговли, что вызвало резкую официальную реакцию Пекина в виде следующей телеграммы Ямэня, переданной Министерству иностранных дел Великобритании: Цзунлиямэнь получил телеграмму от губернатора Новых Владений [Синьцзяна], в которой говорится о том, что афганцы, заняв Соматаш, прошли в Потсе-на и Чиа-ши-чи па-тсе, где, после того как Пу Вей отказался уйти, они связали и увели вождей вмести с 80 или 90 семьями [местных] племен в Шигнан.

Ямэнь, рассматривая эти действия афганцев как свидетельства желания затеять ссору с Китаем, проинструктировал правителя новых владений подготовить вооруженные силы с тем, чтобы направить их против них [афганцев], но, прежде чем это сделать, он должен дождаться результата того требования о немедленном освобождении пленных, которое было поручено сделать китайскому послу в Лондоне Министерству иностранных дел [Британии].

Ямэнь говорит, что они [китайцы] предприняли шаг по занятию Соматаша по предложению британского правительства, поэтому из уважения к британскому правительству воздержались от протеста по поводу того оскорбления, которое нанес Китаю эмир, выдворивший китайский отряд с поста в Соматаше; но их терпимость в этом отношении была превратно истолкована, и, таким образом, у них не будет другой альтернативы, кроме выступления против эмира, если правительство ее величества не сможет добиться немедленного освобождения Пу Вея и решения вопроса о нем мирным путем[527].

Россия, со своей стороны, не желала мириться с присутствием на Памире каких-либо иных вооруженных сил, кроме своих, и прежде всего усилила давление на Китай с целью вынудить его к выполнению обещания эвакуировать все войска с Памира, о чем китайский посол в Лондоне сообщил телеграммой в адрес британского внешнеполитического ведомства, в которой говорилось, что российский посол в Пекине проинформировал Ямэня о том, что, так как Китай отказался убрать все свои посты с Памира, русское правительство решило зайти на территорию Мургаба и оккупировать ее. Ямэнь энергично протестовал против этого решения, но русский посол ничего не ответил. Китайское правительство полагает, что при сложившихся обстоятельствах нежелательно, чтобы афганцы ушли с Соматаша, так как, если они это сделают, русские, вероятно, займут этот пост.

Они прибавили,