Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

экспедиция недавно ушла из памирского района. Русские даже признали, что была допущена ошибка в том, что ей разрешили пройти через китайскую территорию, и выразили сожаление по поводу инцидента [заметим, что ничего подобного официальные российские власти не делали.– А.П.].

При сложившихся обстоятельствах китайское правительство не чувствует себя обязанным в настоящее время предпринимать такие активные меры, которые при других условиях могли бы быть рекомендованы; но они не замедлят сообщить сэру Дж. Уолшему о любом новом развитии вопроса, о котором им станет известно.

Когда [английский посол] попросил китайцев предоставить посольству туркестанскую карту, а также нанести китайские названия на карту, предоставленную [англичанами] китайским министрам, Ямэнь отказался выполнить первую часть просьбы на том основании, что [туркестанская] карта является очень грубым произведением и имеет малую практическую цену; но министры добавили, что они с радостью предоставят транскрипцию китайских иероглифов на британской карте.

(Подпись) У. Боклерк.

N.B. Сэр Дж. Уолшем был только что проинформирован, что вышеупомянутая карта Памира, предоставленная туркестанскими властями китайскому правительству, была основана на русских источниках, а поэтому представляет не китайскую, а российскую точку зрения на существующую пограничную черту»[514]. В отношении последнего примечания добавим, что, как мы видели выше, рассматриваемая карта составлялась китайским чиновником под руководством Б. Громбчевского, взгляды которого в то время были очень близки воззрениям Янгхазбэнда, и, таким образом, трактовка границы «китайских владений» на Памире на этой карте вряд ли могла сильно отличаться от английской.

Дальнейшие переговоры англичан с китайцами на эту тему замедлились, так как Китай значительно больше волновала ситуация в Канджуте, где, как мы видели ранее, англичане провели в конце 1891 – начале 1892г. карательную операцию. 22 февраля 1892г. китайский посол в Великобритании официально выразил сильную озабоченность своего правительства военными действиями англичан на территории, которую Китай полагал находящейся в сфере своего влияния[515]. Дальнейшие осложнения возникли между двумя империями в связи с нападением тибетцев на Сикким, который находился под протекторатом Британии[516].

Чувствуя, что китайцев не очень беспокоит положение на Памире, английские дипломаты, продолжая в порядке полуофициальных рекомендаций напоминать чиновникам Ямэня о присутствии русских в тех краях, стали в то же время осторожно выяснять отношение российских властей к перспективе двусторонней делимитации памирских земель между Российской империей и Великобританией. Хорошо зная об определенной конфронтации в русском высшем обществе между западниками и славянофилами, английские дипломаты пытались опереться на «немецкую партию», используя для этого доверительные отношения, сложившиеся у них с де Гирсом. Так, в письме от 12 марта 1892г. сэра Мориера на имя маркиза Солсбери английский посол в России сообщает о своем предложении де Гирсу создать до делимитации совместную научную топографическую комиссию, которой, помимо съемок, предполагалось поручить изучение исторических и этнографических данных. Де Гире доверительно сообщил сэру Мориеру, что еще в 1884г. подобную комиссию предлагал создать покойный генерал-губернатор Туркестанского края генерал Розенбах, но в то время русское правительство отказалось наотрез от проведения таких работ совместно с англичанами. Английский посол объяснил такое развитие событий следующим образом: «У меня нет никаких сомнений в том, что именно тогда генерал Розенбах, скорее всего по согласованию с господином де Гирсом, с которым у него были очень близкие отношения и с которым он всегда кооперировался в антишовинистическом смысле, предложил научную комиссию как modus procedendi, но его мнение было отвергнуто военной партией»[517]. К маю 1892г. ухудшились условия для проведения «салонной дипломатии» британских дипломатов в Петербурге в связи с серьезной болезнью де Гирса, о чем, в частности, сэр Мориер сообщал следующее в своем письме маркизу Солсбери: Болезнь М. де Гирса воздвигла непреодолимое препятствие на пути какого-либо положительного решения предложенного назначения Топографической комиссии для определения условий, на которых могла бы быть выполнена эффективная делимитация памирских районов[518]. Заметим, что, несмотря на несомненное влияние борьбы «немцев» и «русских» на политику России в отношении «Памирского вопроса», определяющим фактором в то время был все-таки твердый курс русского правительства на сохранение в силе условий договоренности 1872–1873гг., а их соблюдение требовало прежде всего вывода афганских войск из районов, расположенных на правом берегу Амударьи (Пянджа). Несмотря на эту твердую внешнеполитическую установку, вполне отвечавшую существовавшим тогда официальным нормам международного права, 22 февраля 1892г. российское министерство иностранных дел, через посла России в Великобритании господина де Стааля, согласилось возобновить переговоры о создании пограничной технической комиссии, подобной той, о которой шла речь в 1884г.[519] В то же время российские власти не делали секрета из своей твердой решимости сохранить за собой территории, оккупированные отрядом Ионова в 1891г., и не допустить присутствия на Памире китайских вооруженных постов. Сведения об этом были получены, в частности, С.H.Е. Элиотом из разговора с китайским послом в Санкт-Петербурге, состоявшегося 17 марта 1892г., о котором он сообщает следующее: «…Около месяца назад его превосходительство [китайский посол] получил ноту от господина де Гирса, в которой сообщалось, что русское правительство слышало о том, что на Аличур-Памире имеется подразделение китайских войск, и требует, чтобы был дан приказ о выводе этого отряда. Посол сообщил об этом требовании в Пекин. Вначале Цзунлиямэнь отказался вывести войска, но в конце концов они пообещали сделать это, а из Пекина в Кашгар был направлен приказ о том, что всем войскам следует покинуть Аличур-Памир. Я спросил китайского посла, не сопровождалось ли требование вывода войск каким-либо намеком на то, что их присутствие могло бы спровоцировать какое-нибудь столкновение с русской экспедицией. Он сказал „нет“ и добавил, что нота была абсолютно вежливой; но что во время разговора де Гирс дал ему понять (как я обнаружил, скорее жестко, нежели вежливо), что китайские войска „должны“ быть удалены… Его превосходительство затем сказал, что господин де Гирс в весьма туманных формулировках привлек его внимание к возможности создания Делимитационной комиссии, и [китайский посол] прибавил, что он ответил в столь же неопределенных выражениях, что китайское правительство, вообще говоря, желает видеть такое решение вопроса. Он сказал, что он лично полагает, что лучше всего было бы принять общие направления русской и китайской границ, определенные протоколом 1884 года (то есть что китайская граница должна идти прямо на юг от Узбеля, а русская граница – на юго-запад), и что территории между этими линиями и Оксом следует сделать нейтральными. Он добавил (показывая тем самым, что он хорошо осведомлен о состоянии дел), что он знает, что для нас наиболее важными районами являются Шигнан и Рушан. Он полагал на основании услышанного от господина де Гирса, что русские не дадут нам того, чего бы нам хотелось в