Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов

Разметал бы рьяно.

«Грустный» поворачивает к нему голову:

Что ты, Емеля? Только что поели.

Братья снова выдают ложками частую дробь, типа кадрили, а сами немного пританцовывают, и весёлый из «Ларцов» начинает:

Ух ты, ёжки. Это же ложки!

Вашим вкусам потакаю;

Тут история такая:

Раз в селе, навеселе,

Я сажал картошку.

Я сажал маркошку,

Я сажал горошку,

А потом урожай

Собирал в лукошко…

Второй «Ларец» берётся двумя руками за голову и раскачивает ею:

Мели, Емеля, твоя неделя.

Братья опять задают проигрыш; отыграв, первый подбоченивается и выставляет ногу вперёд, опираясь на каблук:

Ух ты, ёжки. Это же ложки!

Я как дембельнулся —

Погулял немножко.

Второй тяжело вздыхает:

Да ты, Емеля, бухой был неделю!

«Ларцы» проходятся ложками по груди и коленям, потом «Весёлый», положив свою руку на лысину «Грустного», выбивает об нее дробь ложками и начинает новый куплет:

Ух ты, ёжки. Это же ложки!

Сложная конструкция.

Но ведь есть инструкция!

Наставление про ложку

Я вам опишу немножко.

Тут держало, тут хлебало…

Грустный «Ларец» закрывает глаза и затыкает уши:

Ну, Емеля, помолчи теперя.

Ведь меня твоё хлебало,

Видеть — просто задолбало.

Однако первый не успокаивается:

Ты не умничай, матрос.

Ты до ложки не дорос.

И пока не сдашь на «пять» —

Будешь лаптем щи хлебать.

Рота от хохота едва не валится со стульев: бесконечные наставления, инструкции и зачёты — это тоже привычная повседневная жизнь морской пехоты.

Пока грустный «Ларец», вприсядку проходясь перед сидящими матросами, показывает мастерство извлечения музыки из ложек в такой необычной позе, Лёня Курочкин незаметно забирает у первого ложки и подсовывает ему две обычных железных кружки. «Весёлый» их берёт, вертит в руках, с недоумением, нахмурив брови, рассматривает и «частит» возвращающемуся «Грустному»:

Ёжки-старушки. Это же кружки!

В них, в отличие от ложки,

Сделано не так немножко:

Ручка выгнута в дугу

И приплюснута к борту.

Описание — три книги.

Я читал — и видел фигу.

Но пока не сдашь зачёт.

Ложкой будешь пить компот.

Рота аплодировала своим любимцам, пожалуй, не меньше, чем Грише.

Через полчаса отдохнувший Композитор выдал на саксофоне «Концерт по заявкам»: Григорий играл всё, что просили, а знал он, казалось, всё. «Севастопольские розы», «У синего моря», «Московских окон негасимый свет», и кучу другой классики. Под негромкие подсказки-заявки умудрился исполнить на саксофоне несколько популярных песен, сорвав аплодисменты: «Мокрые кроссы…», «Крыши Питера», и конечно «Сигма-бой»… Все ведь знают: концерт без «Сигмы» — не концерт.

Эклеры матросы ели перед сном. Я был уверен, что морпехи от сладкого не растолстеют — в понедельник им с бревном бежать.

Перед самым уходом, уже прощаясь, Композитор замялся: — Тут такое дело… Помнишь, песню про дельфинов, что на твой день рождения исполняли? Подарок для тебя? Я к песне ещё один куплет дописал: тогда, когда думали, что ты погиб. И рота эту песню хочет строевой. Можно ведь?

Я согласно киваю: — Конечно! Тем более, если братва одобрила.

— Ты только третий куплет прими стоически, с христианским смирением и прощением, не обижаясь, — Композитор смотрит на меня умоляющими глазами. Знает ведь, на что надавить — на «христианское смирение и прощение»…

Прихожу к выводу, что Гриша затягивает меня в какой-то блудняк или жуткую подставу, но по-прежнему улыбаюсь: — Замётано. Морпех сказал, морпех сделал.

Ну не могу я сейчас отказать Григорию или даже уточнять и разбираться в сути: мы его поздравлять пришли, и для меня его день рождения — сегодня…

Возвращаясь в общежитие, думал: — А ведь могло сложиться так, что Гриша, тогда, на опорнике, погиб бы в противоборстве с польским танком. И у нашей страны не стало бы классного парня и талантливого композитора. А гранату ему дал я. И приказ атаковать танк — тоже я. И насколько моё право послать на смерть любого из подчинённых сочетается с ответственностью сделать всё, чтобы каждый из моих матросов вернулся домой? И сколько лет болела бы моя душа, зная, что мой друг и талантливый композитор погиб по моему приказу? И как чувствуют себя генералы, отправляя подчинённых на смерть? И каково императору? И сколько ещё будет длиться эта вроде бы «не война»? И сколько ещё погибнет парней, которые могли бы сочинять музыку, снимать фильмы, строить заводы, пахать землю, возводить города? Жить в этих городах, просыпаясь от поцелуя жены, вести детей в садик, а потом спешить на работу? Кем бы стали наши сержанты и матросы, погибшие на опорнике? Какие таланты мы все потеряли? Или даже пусть не таланты — а «обычных» русских парней, которые могли жить, любить, растить детей, трудиться. Не может быть так, чтобы каждый из них пришёл в этот мир для того, чтобы погибнуть двадцатилетним. И ведь такие парни не только в моём взводе и роте — мы вообще-то случайно вместе оказались, и наверняка во всей армии служат такие пацаны: любящие жизнь, строящие планы, но готовые погибнуть…

Англия. Виндзорский замок.

Королева Великобритании Елизавета, пригласив в свой кабинет наследника престола принца Ричарда и второго наследника принца Эдгара, заботливо приготовила для них чай и угощала пудингом, испечённым утром собственными руками.

— Поскольку вы уезжали и не смогли присутствовать на заседании Тайного Совета, хочу немного вам рассказать, как всё прошло, — разлив чай начала вступление Елизавета. Её пересказ занял почти полчаса: королева не уставала обращать внимание своих наследников на нюансы, с помощью которых «выводила на чистую воду» чиновников и военных, пытавшихся приукрасить ситуацию. — Но, главное. Подводя итоги, я сказала, что довольна тем, как работает новая команда. И это действительно так. И хорошо, что русские дали нам повод, а поляки фанатично ухватились за него, как утопающие за соломинку, что позволило нам проверить новые формирования. Да, их боеготовность оказалась ниже всякой критики. Но иного от этих отбросов ожидать было и невозможно, тем более за такой короткий срок подготовки. Но и русские ведь гибли, а это для нас победа при любом соотношении убитых. Во-вторых, наши офицеры получили реальный опыт и дальше будут применять его в боях. Мы смогли примерно оценить, какие ресурсы и сколько нам потребуются на длительную войну и будем наращивать их производство. И как клубничка на пудинге, — королева кивнула на куски пирога, выложенные на плоской вазе, — Лондон и другие города стали чище. Те, кто сбежали из Польши, отловлены и возвращены назад, но уже в качестве дезертиров, и будут служить в арестантских ротах. А немногих отличившихся мы щедро премировали и наградили и их примером заманиваем добровольцев.

Дальше Ричард и Эдгар рассказали о своей поездке по Англии, встречах с аристократией и посещением заводов и собраний.

— Я так поняла, — королева Елизавета задумчиво прищурила глаза, — что у вас там была проблема с должным уважением к монархии?

Принц Эдгар согласно кивнул: — Да, в Ирландии. Нашёлся