Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

Быть степной рекою — нелегкая задача. Солнце поднимает воду в безводное небо, высохшая земля жадно припадает губами к ее струям, а человек, наступающий на степь, по широкому вееру оросительных каналов отводит ее главную силу на поля с пшеницей и хлопчатником.

Нелегкая задача — быть степной рекою… Приходится быть разумной и экономной… Руку помощи братскому Аральскому морю!»

ПЕСНЯ О СОВРЕМЕННОМ ИКАРЕ

Зачем ты вниз глядишь, пилот,

С задумчивым лицом?

Как и вчера, земля плывет

Спокойно под крылом.

Ответь мне прямо:

Почему румянец щеки жжет?

Не потому ли, что Аму

Ты увидал с высот?

Тажетдин Сейтжанов

Человек издавна мечтал летать. История воздухоплавания и первых полетов человека на летательных аппаратах изобилует не только интересными и занимательными случаями, но и трагическими. И первая из описанных трагедий, связанных с полетами человека, — это, несомненно, древнегреческий миф о Дедале и Икаре. Икар, увлеченный легкостью и стремительностью полета, захотел взлететь еще выше, к солнцу и за это поплатился собственной жизнью. С тех пор прошли века, но они не остудили молодой страсти и желания летать быстрее и выше. И люди покорили небо… Оно стало для них таким же изъезженным и исхоженным, как и земная твердь.

О мифическом Икаре и о современных летчиках думали мы прекрасным летним утром, когда солнце еще только-только поднялось над горизонтом и залило все вокруг: и поля, и степь, и улицы совхозного поселка нежным розовато-голубым утренним светом. Было прохладно, и дышалось удивительно легко, кругом стояла та поразительная утренняя тишина, когда и природа и люди только-только пробуждаются и не успели еще приступить к ежедневным своим делам. Только птицы — воробьи, стрижи да ласточки — со звонким щебетаньем и чириканьем перелетали в ветвях еще не пробудившегося после ночного сна фруктового сада.

Низко над деревьями, крышами домов, расстилавшимся за садом хлопковым полем и дорогой, разрезавшей его надвое, пролетел неторопливый, оглушительно гудящий самолет АН-2. Он-то и нарушил утреннюю тишину, пролетев первый раз так же низко, как сейчас, и натолкнул нас на размышления об Икаре и человеческом стремлении летать. Пока мы строили всевозможные догадки, куда это он так рано направился, самолет снова сделал заход над нашими головами, слегка покачивая крыльями.

Жизнь в совхозном поселке постепенно пробуждалась. Вот уже где-то на соседней улице заработал трактор, и размеренный рокот его мотора стал постепенно удаляться. Потом по дороге проехала, шурша шинами, грузовая автомашина с блестящими молочными флягами в кузове, из кабины выглядывала девушка-доярка в белом халате и в косынке в горошек. Босоногий мальчишка с хворостиной прогнал по берегу неширокого канала, протекавшего на сельской окраине, трех непослушных баранов. Самолет за это время слетал еще два раза туда и обратно, и в мыслях шевельнулось сравнение с трудолюбивой пчелой, гудящей и снующей между ульями и отцветающим хлопковым полем.

— И куда это он все время летает? — спросил один из нас просто так, и вдруг мы поняли: ну конечно же, это он обрабатывает посевы против хлопковой совки.

Накануне вечером только говорили, что прибыли летчики из Нукуса и нужно обеспечить им фронт работ — выставить на полях сигнальщиков, ограничить красными флажками те участки хлопковых полей, которые заражены и подлежат обработке.

Теперь мы уже по-иному смотрели на то и дело пролетающий над нашими головами самолет. На память пришла наша беседа с опытным, заслуженным летчиком, давно работающим в Нукусе, Николаем Владимировичем Зюзиным. Да и не только с ним. Несколько дней назад мы приехали в Нукусский аэропорт рано утром и имели возможность вдоволь наблюдать и разговаривать с летчиками, народом особенным, деловитым и общительным.

Аэропорт в Нукусе достаточно велик для города со стотысячным населением. Взлетно-посадочная полоса все время занята. То и дело прибывают самолеты из Ашхабада, Ташкента, Алма-Аты, Баку, Москвы, Самарканда, Бухары, Турткуля, Муйнака, Кунграда. Одни прилетают и совершают посадку, другие, сереброкрылые и стремительные, взмывают в утреннее небо. По аэровокзалу все время разносится усиленный динамиками голос радиоинформатора: «Совершил посадку… Объявляется посадка, пассажиров просим пройти… К услугам пассажиров…» И пассажиры спешат. Они толпятся у билетных касс, отдыхают в ожидании самолета в креслах, пьют утренний кофе и чай в буфете, покупают в киоске свежие газеты, в сопровождении дежурной тянутся журавлиной вереницей к ожидающему их самолету…

Словом, аэропорт жил обычными хлопотливыми буднями.

Николай Владимирович Зюзин сидел за столом и просторной комнате, которую никак нельзя было назвать кабинетом, потому что она больше напоминала приемную или проходное помещение, в котором все время сновали из двери в дверь люди. В основном, конечно, летчики: одни отправляются в рейс, другие только что прибыли. Николаю Владимировичу под тридцать, не более. Сухощав, строен, подтянут, в разговоре краток. Летчикам, подходившим к его столу, он давал какие-то деловые распоряжения, спрашивал, как прошел рейс, и все время свободно и естественно переходил с русского языка на каракалпакский, словно и тот и другой для него одинаково родные. Иногда, то ли по привычке, то ли по забывчивости, он и с русскими говорил по-каракалпакски. Мы терпеливо ждали, когда у него выдастся свободная минута и он сможет ответить на интересующие нас вопросы. А интересовало нас многое, в двух словах не ответить.

— У нас много отличных экипажей. Половина из них работает «на химии», то есть на сельскохозяйственных работах. Проводят обработку полей против сельхозвредителей, — начал свой рассказ Николай Владимирович, отложив телефонную трубку, которая все время не давала ему покоя. — Осенью начнутся работы по дефолиации хлопчатника. А вообще мы, конечно, осуществляем транспортные перевозки, перевозку пассажиров и выполняем различные народно-хозяйственные задачи — обслуживание газовиков на трассе газопровода, чабанов и животноводов на отдаленных пастбищах, медицинское обслуживание населения отдаленных районов. Словом, работы достаточно…

Действительно, авиация в Каракалпакии, имеющей огромную территорию, большую часть которой занимает пустыня, где никаких дорог, сегодня играет огромную роль и является самым надежным и быстрым средством сообщения. За первое полугодие 1978 года авиаторами перевезено 1020 тонн народно-хозяйственных грузов и 152 тысячи пассажиров. В 1977 году самолеты обработали 648 тысяч гектаров посевов. В 1978 году им предстоит обработать примерно столько же — 650 тысяч гектаров. Что и говорить, в борьбу за большой хлопок в Каракалпакии авиаторы вносят весомый вклад.

Мало того, что 1978 сельскохозяйственный год по погодным условиям оказался неблагоприятным для земледельцев, затяжная и дождливая весна растянула сроки посевной кампании и задержала дальнейший рост и развитие хлопчатника, погодные условия этого лета оказались очень подходящими для сельскохозяйственных вредителей, которые начали плодиться и атаковать посевы