Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

— Нет, главное, работа нравится, — улыбаясь, говорит Александр Авдеев. — Летаешь, это ведь здорово!

Да, соглашаемся мы, здорово. Главное, что человек в наше время уже не просто летает в небе, а работает, летчики взяли на свои крылатые плечи немалую долю труда пахаря, да и сам самолет, как ласково сказал о своей «аннушке» Виталий Мирошниченко, «хорошая рабочая лошадка». И это верно. Сегодня в Каракалпакии самолет обыден и привычен, как, скажем, автобус или трактор. Он давно ни у кого не вызывает ни восторга, ни удивления. Самолеты и вертолеты заменили сегодня кораблей пустыни — верблюдов, которых в Каракалпакии можно увидеть пасущимися возле юрт в степи. Но за все дни пребывания в этой республике нам не удалось увидеть ни одного навьюченного верблюда. Никто теперь не перевозит на них никаких грузов. Каракалпаки усмехаются: зачем возить на верблюдах, если есть самолет. Верблюдов теперь разводят как овец или коров — ради молока и шерсти. Верблюжье молоко нам доводилось пить не раз, видели мы и изделия каракалпакских мастериц из верблюжьей шерсти, но ни одного навьюченного верблюда увидеть так и не привелось.

Самолет АН-70643 закрутил пропеллер, разбежался по ровному полю, оставляя за собой легкое пыльное облачко, и взмыл кверху, покачал над нашими головами крыльями и скрылся из виду. Полетел работать…

С нашими знакомыми авиаторами из Нукусского аэропорта нам удалось еще раз встретиться через несколько дней, когда, завершив свою очередную поездку по Каракалпакии, мы собирались лететь в Ташкент. Аэропорт жил своей обычной жизнью, которая не прекращается ни днем, ни ночью. Август — время летних отпусков, а поэтому и публика в аэропорту в большинстве своем была в некотором роде праздная, думающая о предстоящем отдыхе. В разговорах и тех, кто улетал, и тех, кто провожал, очень часто можно было услышать названия известных домов отдыха и курортов Закарпатья, Кавказа и Прибалтики, туристических маршрутов и круизов по Черному морю и Волге, по Ленинграду, Киеву, городам Средней Азии и таежным тропам Сибири.

— Летнее время, — говорил нам Николай Владимирович Зюзин, — для аэрофлота вообще, а для нас, нукусских авиаторов, особенно напряженное. Резко возрастает поток пассажиров, приходится вводить дополнительные рейсы и маршруты к местам отдыха и работать по уплотненному графику. Но мы не жалуемся. Это ведь приятно сознавать, что люди, хорошо поработав, хорошо и отдыхают. А нукусцы, да и не только они, а и кунградцы, и турткульцы — все хотят провести свой отпуск вдали от песчаной пустыни.

Самолет ЯК-40 ожидал пассажиров неподалеку от здания аэровокзала, и мы, находясь в группе отлетающих, потихоньку присматривались к тем, кто на время полета будут нашими попутчиками.

Две девушки, как только сели в самолет, сразу же умолкли и углубились в книжки и тетрадки. «К экзаменам готовятся, — решили мы, — наверное, поступают в один из ташкентских вузов».

Пожилая женщина села в кресло, облегченно вздохнула, и лицо ее как-то разом расслабилось, никакой озабоченности, никаких тревожных мыслей больше не отражалось на нем. Не было сомнения, что собралась она на курорт и все свои заботы и дела оставила за бортом самолета. Зато тучный мужчина в летней шляпе и с портфелем наверняка летел в Ташкент в командировку по неотложным делам и, оглядывая остальных пассажиров, наверное, думал, когда же, наконец, и он полетит вот так, не на работу, а в отпуск.

Молоденькая бортпроводница вышла из пилотской кабины к пассажирам и, когда самолет поднялся в воздух, четко стала сообщать сведения о предстоящем полете и экипаже самолета. Она говорила о высоте, на которой будет проходить самолет, о дальности и времени полета, а мы уже ничего этого не слушали, потому что внимание наше задержалось на фамилии командира летного экипажа. Мы о нем слышали, Гречушников Михаил Николаевич, победитель социалистического соревнования, выполнивший пятилетку за три года. Значит, этот полет он уже совершает в счет следующей пятилетки. Нам припомнилась из фантастических романов созданная воображением авторов удивительная машина времени, на которой можно совершать путешествия в будущее. Фантазия…

А впрочем, почему фантазия? Ведь этот самолет совершает свой полет в счет будущей пятилетки, значит, он тоже своеобразная машина времени. Размышляя так, мы пришли к выводу, что и в самом деле на самолете за эти несколько суток мы слетали в завтрашний день сегодняшней Каракалпакии, которая вся устремлена в будущее, и дни грядущего вырисовываются отчетливо и ясно в каждой ее стройке, в каждой дороге, в каждом канале и в каждом гектаре хлопкового поля, отвоеванного у пустыни.

ПЕСНЯ О СОЛОВЬЕ ДЖЕЙХУНА

Талант не горд, хоть может и гордиться.

Талант не старость, хоть жизнь прожита.

Талант — это крылья, мечта — это птица,

Что стоит бескрылая птица-мечта?

Отдай его людям, чтоб песни звенели,

Служи, чтоб была их дорога светла.

У птицы, летящей к заветной цели,

Хоть путь и далек, не устанут крыла.

Хожамурат Турымбетов

Считается, что соловьи живут в самых тенистых и благоуханных садах и своими песнями не только услаждают слух и душу, но и украшают жизнь, делают ее возвышенной и благородной, полной стремлений и мечтаний, жажды подвигов и свершений. Соловьи! Соловьиные трели! Сколько о них сложено песен и преданий, легенд и былин. Лучших своих певцов народы тоже называют соловьями. Узбеки называют — Халиму Насырову не иначе, как соловьем нашей солнечной республики. Казахи по праву гордятся неповторимым голосом и пеньем Кулеш Бейсеитовой. «Когда поет таджикская певица Шаиста Муллоджанова, замолкают соловьи», — говорят таджики. Каракалпаки гордятся пением народной артистки СССР Айимхан Шамуратовой — первой женщины-каракалпачки, осмелившейся выйти на театральные подмостки и проложившей путь в большое искусство многим своим соплеменницам.

Да, путь женщины в борьбе за свое право и за равное с мужчинами место в жизни общества был и радостным и многотрудным. История Советского государства сохранила в своих летописях имена первой женщины — трактористки, ударницы, летчицы, космонавта. И в один ряд с их славными именами мы бы поставили имя Айимхан Шамуратовой, потому что для каракалпакской женщины в двадцатых-тридцатых годах осмелиться выйти на сцену и стать артисткой — это значило совершить подвиг, для которого требовались немалые моральные силы, воля и непреклонное стремление к новой жизни, а самое главное — безграничная любовь к искусству.

…В кунградском ауле Канлы-кол в один из весенних дней шло бурное собрание. Два брата Казимбетовы, Амет и Амир, разъясняли людям, что значит колхоз, зачем в него нужно вступать и что это даст бедному дехканину. Амет, бывший в ауле председателем союза бедняков, уже