Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

охрип от речей и разговоров, а люди на базарной площади каждый на свой лад размахивали руками, советовались друг с другом и все как-то не решались записываться в колхоз и даже с опаской поглядывали на Амира Казимбетова, который держал в руках листок белой бумаги и химический карандаш. Он уже записал несколько фамилий бедняков и бывших батраков и теперь ждал, когда найдутся еще желающие объединиться в коллективное хозяйство. Но желающих не было. Новое дело, хотя и казалось заманчивым, как-то отпугивало своей новизной и необычностью и порождало массу вопросов и сомнений.

Неожиданно через толпу людей туда, где на возвышении стояли братья Казимбетовы и еще несколько активистов из сельской бедноты, под предводительством школьного учителя пробралась робкая цепочка девочек-школьниц в красных пионерских галстуках. Люди поглядывали на них с недоумением, что здесь надо детям, когда взрослые мужчины и седобородые аксакалы ведут между собой серьезный разговор? А девочки прошли вперед и выстроились за спиной своего учителя. Несколько мальчиков с музыкальными инструментами, составлявшие школьный оркестр народных инструментов, обойдя толпу стороной, присоединились к ним. Учитель, молодой парень, года на четыре, наверное, старше своих учеников, начал призывать односельчан к вступлению в колхоз, говорил с жаром о Советской власти, о революции, о партии большевиков и Ленине, которые указали трудовым каракалпакам путь к счастью и свету.

Речь учителя слушали внимательно, хоть и молодой он еще, чтобы учить стариков, но грамотный и говорит вроде бы все правильно. Некоторые дехкане в знак согласия даже неторопливо кивали головами в каракулевых шапках. Иные же, побогаче, скептически усмехались и сквозь зубы цедили злобные реплики насчет молодых, которые в последнее время норовят перевернуть все вверх дном в каракалпакских аулах.

Учитель кончил свою речь словами о том, что сейчас перед односельчанами выступят с небольшим концертом их дети, чтобы дать всем время лучше подумать над серьезными вопросами. Люди на площади одобрительно закивали головами.

Мальчики снова взялись за дутары и сазы, а одна из девочек, выступив на несколько шагов вперед, запела старинную народную песню «Бозатау». И сразу же утих шум, взоры всех устремились на юную певицу, чей чистый и звонкий голос выводил слова их любимой песни о глубокой любви к родной земле.

Пение девочки всем понравилось, и она исполнила еще несколько песен под общее одобрение. И все же нашлись такие, которые не то со злостью, не то с завистью шептались, что эти Казимбетовы весь аул перемутили. Вот и сестренка их Айим того и гляди пойдет по стопам братьев, куда только смотрит мать их Ажар Казимбетова? Мало ей, видно, что мужа убили в Кунграде в двадцатом году во время подавления мятежа Заирской казачьей сотни. Это все он, Турумбет, виноват, что дети пошли по его дороге и теперь вот совсем хотят прикончить в Канлы-коле старую добропорядочную жизнь. Даже девчонка, и та бегает по аулу с красной тряпкой на шее и распевает песни.

Поздно вечером, когда братья пришли домой и Айим поливала им из кумгана на руки, Амет похвалил:

— Молодец ваш учитель, хорошо он придумал с концертом. Многие бедняки записались в колхоз. Да и ты, сестричка, тоже у нас молодчина, хорошо пела, всем понравилось.

Смущенная похвалой брата, Айим не утерпела и рассказала, что в Кунграде на днях был слет пионеров и смотр школьной художественной самодеятельности. Она там тоже пела и тоже всем понравилась. Представитель обкома комсомола даже сказал, что она должна ехать в Турткуль учиться, чтобы стать артисткой, а еще один из работников театра предлагает поступить в кунградский драматический кружок, так она быстрее станет настоящей артисткой.

— Вот еще придумали, чтоб моя сестренка стала артисткой! И не выдумывай, где это видано, чтобы девочки выступали на сцене. И вообще — это занятие не для женщин, — проворчал брат и погрозил ей пальцем. — Ты будешь учительницей. Это сейчас нужнее и более к лицу для женщины. Мы пошлем тебя в Турткуль в совпартшколу.

В ту ночь Айим долго не могла уснуть, лежала с открытыми глазами и все думала о словах брата, почему он не хочет, чтобы она стала артисткой, ведь учитель говорит, что теперь перед женщиной в нашей стране все пути открыты и она может стать кем захочет. Думала Айим и о кунградском драмкружке, на спектаклях которого она не раз бывала со своими подругами. Айим нравилось, как на сцене артисты изображают и бедняков, и баев, смотришь и думаешь, что все так и есть на самом деле. И как это им удается? Ведь артист, который исполняет роль бая, никогда в жизни баем не был, самый настоящий бедняк, с малых лет батрачил на других. Вот только женщины у них не совсем похожи на настоящих, потому что их роли исполняют тоже мужчины. Среди артистов нет ни одной женщины, и все говорят, что это запрещено религией: женщина, вступившая на сцену, будет проклята на всю жизнь, ее даже можно побить камнями, а после смерти она попадает прямо в ад. Дойдя до этого места в своих размышлениях, Айим возмутилась, потому что вовсе и не все это говорят, а богачи да ишаны. Это все их выдумки. Ведь как хорошо, если роль женщины на сцене будет исполнять женщина. Тогда спектакль еще больше понравится зрителям, и все люди поверят, что в жизни все так и происходит, как показывается на сцене.

Тут Айим подумала, что, рассуждая так, она в сущности повторяет все то, о чем говорили ей несколько дней назад работник театра и представитель обкома комсомола, приезжавшие на слет пионеров из Турткуля. Значит, она с ними согласна и ей надо поступить на сцену и стать артисткой.

На следующий день Айим, ничего не сказав матери и братьям, стала потихоньку собираться в Кунград. Себе она говорила, что в Кунграде только зайдет в клуб, только посмотрит, какой он и что там днем делают артисты. Тот самый работник театра, имени его Айим не запомнила, встретил ее как старую знакомую и представил остальным артистам как очень талантливую девочку, которая с успехом сможет исполнять женские роли. Артисты поздравляли Айим, говорили, что она приняла самое верное в жизни решение, и девочка совсем забыла о том, что пришла сюда только «посмотреть». Артисты готовились к постановке новой пьесы, и Айим тут же предложили роль девушки, которая захотела учиться и отказалась выйти замуж за богатого старика, уплатившего ее родителям большой калым. Разучивая эту роль, Айим все время думала о том, что, если бы у нее братья оказались такими же жадными