Играя с огнем. История Марии Юдиной, пианистки сталинской эпохи - Элизабет Уилсон

В конце октября Юдина должна была исполнить с Матсовым Концерт для фортепиано и духовых инструментов Стравинского. По итогам исполнения концерта в Таллинне она написала Пярту, называя свое выступление «провалом»: «Можете ли Вы перешагнуть через сие прискорбное событие? Можете ли Вы "закрыть глаза", вернее – неумолимые уши тонмейстера <..> на мои ошибки? И поверить в то, что прискорбное сие событие меня никак не исчерпывает?»[749] Сувчинский утешил ее, рассказав о провале в памяти самого Стравинского во время первого исполнения. По его мнению, вторая часть содержала самую трагическую музыку, которую когда-либо сочинял Стравинский. «Я думаю, Вы со мной согласитесь: Стравинский – один из редчайших музыкантов, который имеет право писать религиозную музыку. Эта музыка таинственным образом обращена в Ту Сторону; она не воплощает собой эмоции религиозного характера, а является подлинным религиозным фактом, когда музыкант-сочинитель стоит лицом – к Лицу».[750]

На сольном концерте 19 ноября в Малом зале Ленинградской филармонии Юдина поставила в программу «Вариации Диабелли» Бетховена рядом со Стравинским и Кшенеком. Она также впервые с большим успехом исполнила Musica Stricta Волконского и Вариации Веберна, ей пришлось повторить и Волконского, и Веберна. Никто не знал, что незадолго до концерта она порезала пальцы, открывая банку с кошачьим кормом, и не могла больше играть в этот вечер. Публика не отпускала ее – тогда она прочитала на бис стихи. Она рассказывала Люблинскому: «Видимо, симпатичная И. Н. Семенова (администратор зала) смертельно испугалась, когда я прочла два ненапечатанных стихотворения Заболоцкого и Пастернака!!»[751] Неопубликованные стихи по умолчанию считались подвергнутыми цензуре. Часть зрителей хорошо приняла выступление Юдиной, другие критиковали ее за то, что она навлекла неприятности на себя и других. Этот поэтический экскурс привел к разрыву ее отношений с Ленинградской филармонией.

С аналогичными трудностями Юдиной пришлось столкнуться и в Москве, где она также читала на бис стихотворения. Это произошло в неформальной обстановке музея Скрябина, где она выступила на концертах памяти Яворского 28 ноября и 17 декабря, удивив слушателей стихами Пастернака и Заболоцкого, а также вариациями Веберна и серенадой Стравинского. Непокорную Юдину ожидали последствия: «…прочтением "на бис" в концерте (программу прилагаю) стихотворений Заболоцкого "Вчера, о смерти размышляя…" и "Уроки английского" Бориса Пастернака моя концертная жизнь прекращена…» Она хотела, чтобы это было сохранено в архивах, «ибо это факт не моей биографии, а "факт истории культуры…"»[752]

В Советском Союзе празднование восьмидесятилетия Стравинского началось с концерта его произведений в Ленинградском Доме композиторов 10 января 1962 года. Юдина сама составила программу и сыграла в двух произведениях: Концерте для двух фортепиано с Деревянко и Duo Concertante со скрипачом Виктором Пикайзеном. Септет 1953 года, Элегия для альта соло, «Прибаутки» и неоклассический Октет для духовых (1923/1953) были исполнены ленинградскими музыкантами. Зал был набит битком, и концерт объявили триумфальным[753], хотя Юдина с трудом держалась на ногах с двусторонней пневмонией. «Пот катится градом, как в июле в открытом поле или в тифу… Все это – в честь Игоря Федоровича…»[754]

27 января Юдина исполнила Концерт для фортепиано и духовых инструментов Стравинского в Москве с БСО под управлением Геннадия Рождественского под «их чудесные духовые». Выступление транслировалось по радио, и в таком же составе 5 и 6 мая была сделана студийная запись для «Мелодии». Вскоре после этого Юдина и Пикайзен записали Duo Concertante, о котором она отозвалась: «Я не играла ничего более трудного по полной необычности фактуры…»[755] 9 февраля она участвовала в концерте произведений Волконского, где состоялась премьера его «Сюиты зеркал» на тексты Гарсиа Лорки. Юдина играла «Musica Stricta», и ее в тот вечер откровенно попросили не выходить на бис: «…пришлось "покориться"… дабы не осложнять жизни Андрею Волконскому».[756] Несмотря на «блестящий триумф», «Сюита зеркал» была запрещена, и произведения Волконского больше не исполнялись.

22 февраля Юдина сыграла во Львове Сонаты Стравинского для одного и для двух фортепиано – последнюю с Дроздовой, а через три дня – Концерт для фортепиано и духовых инструментов Стравинского же с Матсовым. Обратный путь лежал через Киев, где она наконец встретилась с Блажковым и его женой Галей Мокреевой. Она писала ему о сильном впечатлении, которое произвела эта короткая встреча: «Главное – это некая печаль, доминирующая в облике и поведении и скупых словах Ваших, дорогой Игорь Иванович…»[757] Зная, насколько реакционен Киев, Юдина попыталась побудить Блажкова работать за его пределами. Она пригласила его дирижировать «Четыре темперамента» Хиндемита для фортепиано и струнных, которые она планировала исполнить и записать. Но к середине июня Юдина сообщила Сувчинскому: «Нашего Игоря Блажкова из Киева и его жену Галю лишили работы – обоих из-за статьи Гали в польском журнале "Ruch muz(yczny)" и, так сказать, пропаганды "авангардизма"».[758] Блажкову можно было дирижировать только в провинциальных городах, а Мокрееву уволили с преподавательской работы. Юдина убедила их переехать в Ленинград, где Блажков нашел работу в МАЛЕГОТе и к осени 1964 года работал ассистентом Мравинского в Ленинградской филармонии. Мокреева поступила в Ленинградскую консерваторию, что способствовало написанию докторской диссертации о Стравинском.

После разнообразных сольных концертов и исполнения пятого «Императорского» концерта Бетховена в Ярославле с Юрием Арановичем (очень талантливым дирижером, хотя и «ретроградом в выборе репертуара!») Юдина смогла посвятить себя созданию выставки Стравинского. Осенью 1961 года в Ленинграде она встретилась с племянницей Стравинского Ксенией, дочерью его покойного брата Юрия. Последний раз Ксения общалась со Стравинским в 1947 году, за год до смерти матери. Теперь, в ноябре 1961 года, она писала дяде Игорю: «Мы живем все в том же доме на Крюковом канале (почтовый адрес с улицы Глинки), где твои родители поселились еще в 1881 году. Правда, не в той квартире, а в бывшей квартире Направника (дирижера)».[759] Ксения предоставила материалы из семейного архива для будущей выставки.

12 марта Сувчинский писал Юдиной, предлагая отложить визит Стравинского в Россию до окончания празднования его восьмидесятилетия: «Я боюсь, что его посещение принесет (в этом году) больше вреда, чем пользы <..> И. Ф. стал очень нервным и не сдержанным в своих суждениях. Его точка зрения следующая: "Я хочу видеть в Москве Юдину и молодежь, а т. к. я приглашен официальными лицами, то меня до них не допустят; а спорить и говорить с музыкальными "мракобесами" – я не хочу; у меня на это