Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

В 1610 г. и в начале 1611 г. произошли два важных события. Дворяне во главе с Захарием Ляпуновым низвели с престола и насильно постригли в монахи Василия Шуйского. Власть в Москве захватила группа бояр во главе с Ф. И. Мстиславским. 17 августа 1610 г. Семибоярщина подписала договор о признании королевича Владислава русским царем, подтвердив тем самым «тушинский» произвол. 21 сентября 1610 г. ночью, тайно бояре впустили польские отряды в Москву и власть оказалась в руках у воеводы Гонсевского.

В начале 1611 г. образовалось Первое ополчение. Но это никак не повлияло на общее состояние дел. Шведы, призванные Шуйским, грабили северные земли, забыв обо всех взятых на себя обязательствах. Поляки также не собирались держать слово. Ведь обещать, как говорят в народе, не значит жениться. Поляки чувствовали себя хозяевами положения, так чего церемониться?

«Обязательства насчет отпуска в Москву Владислава, принятые на себя Сигизмундом и подтвержденные московским договором Жолкевского, как оказалось, не имели никакой цены. Русские послы очень скоро уразумели это. Улучив момент, Филарет Романов начал было толковать с канцлером Львом Сапегой о принятии Владиславом православной веры. Но канцлер посмеялся ему в глаза. «Королевич крещен, — заявил он, — а другого крещения нигде не писано»[557].

Первое ополчение, которое возникло как противовес Семибоярщине, от самой Семибоярщины почти ничем не отличалось. Судьба России их волновала меньше всего. Да! Они сражались с польскими оккупантами, и не безуспешно, нужно заметить. Но общего положения дел это не меняло. Цели у лидеров Первого ополчения были у каждого свои и с судьбой страны не имели ничего общего. Возможно, думный дворянин Ляпунов и желал навести порядок, но… Единство в лагере ополченцев было довольно хрупким. В конечном итоге Ляпунов был убит на казачьем круге, другие лидеры — атаман Заруцкий и князь Трубецкой — вынуждены были спасаться бегством. Окончательную точку в истории Первого ополчения поставило появление еще одного самозванца — Лжедмитрия III, объявившегося на Псковщине. История не сохранила его подлинного имени.

«Кем был вновь объявившийся самозванец, неизвестно. Русские авторы допускали вопиющие противоречия, едва речь заходила о Лжедмитрии III. Придворный летописец Романовых утверждал, будто тот был москвичом — Матюшкой, который пришел в Ивангород «с Москвы из-за Яузы дьякон Матюшка и назвался царем Дмитрием». Современники подозревали, что новый «вор» происходил из духовного сословия, но его подлинного имени так никогда и не установили»[558]. Казалось бы, столь незначительный эпизод не заслуживает упоминания. Подумаешь, очередной самозванец. Одним больше, одним меньше… Какая разница? Тем более что даже имя его не установлено. Но именно его появление пробудило некие глубинные силы русской земли, положившие начало формированию Второго ополчения. Народ устал от самозванцев и Смуты.

«Посадские люди стали утрачивать доверие к земскому правительству, после того как самый популярный вождь ополчения Ляпунов был убит, а сменивший его Заруцкий предложил избрать на трон сына самозванца. Первыми зашевелились казанцы. В августе 1611 года они снеслись с нижегородцами и выработали соглашение… Казанцы, пошумев, отступили в тень. Нижегородцы же вскоре перешли от слов к делу. Им предстояло осуществить трудный почин»[559]. Дело предстояло трудное и опасное. Нижегородцы не имели своего епископа, поэтому решено было обратиться к Гермогену, находившемуся в заточении в Чудовом монастыре. Больших трудов стоило гонцу новгородцев добраться до опального патриарха, но миссия увенчалась успехом. «Гермоген внимательно выслушал Мосеева и заявил о поддержке нижегородского почина. Обращение низложенного владыки к Нижнему Новгороду стало его политическим завещанием. Гермоген просил нижегородцев связаться с казанским митрополитом, рязанским владыкой и иерархами других городов. Когда князья церкви сочинят «учительные грамоты» к земским боярам, тогда их надо собрать воедино»[560]. Дело, освященное благословением отцов церкви, тем более опальным патриархом, пострадавшим от изменников и оккупантов, получало особую легитимность в народной массе. Не по произволу, не бунт — народное ополчение! Святое дело!

Земским старостой нижегородцы избрали купца Кузьму Минина. Не бывало на Руси такого, чтобы политикой занимался посадский, да не из старшины, а из тяглого сословия. Не сразу согласился Минин взяться за дело. «Мысль о подвиге во имя спасения Отечества давно волновала Минина. Но он не решался никому открыться. Как человек трезвый, Кузьма привык сообразовывать замыслы с наличными средствами. Поэтому, пробуждаясь ото сна, он каждый раз оказывался во власти безотчетного страха. «За свое ли дело берешься?» — спрашивал себя Минин. Сомнения осаждали его со всех сторон, он отдавал себе отчет в том, что у него нет никакого воинского опыта («…не было воинское строение ему в обычай»)»[561]. В конечном итоге чувство долга взяло верх над страхами, и он обратился к новгородцам с просьбой пожертвовать все ради общего дела. Вот как это описала в поэме «Наша древняя столица» Наталья Петровна Кончаловская:

…Несите жемчуг, серебро,

Несите все свое добро,

Все, что копили много лет!

А у кого богатства нет —

Отчизну, родину любя,

Нательный крест сними с себя!

Давайте все, кто чем богат,

Ничуть, нимало не тая.

Поможем все, как брату брат,

Одна семья![562]

Тут же остро встал вопрос о военном предводителе. «Посадские люди искали «честного мужа, кому заобычно ратное дело», «кто б был в таком деле искусен» и, более того, «который бы во измене не являлся». Нижегородцы решили полагаться лишь на свой опыт и искать подходящего кандидата среди окрестных служилых людей, лично им известных. Кузьма Минин первым назвал имя Дмитрия Пожарского, и мир поддержал его»[563].

Результат известен. Разгром гетмана Ходкевича, капитуляция двух полков польского гарнизона в Москве, возвращение короля Сигизмунда в Польшу.

В 1613 г. состоялся Земский собор в Москве, на котором 21 февраля был избран Михаил Федорович Романов. 11 июля он был венчан на царствие.

Почему Второе ополчение Запад просчитать не мог? Потому что «Святая Русь» и «Москва — Третий Рим» — для них пустой звук. Рим только один, и святость может быть только в нем! Ничего другого просто нет и быть не может. И действительно! У них было золото. Много золота. И оружие. Они захватили столицу. Их признала знать! Что еще нужно сделать, чтобы покорить Россию? Ведь все сделано. Ни Ватикан, ни правители Запада еще не поняли, что Русь, даже ослабленная, преданная частью своей элиты (а применительно к Смутному времени практически всей), все равно остается силой, с которой привычными методами не справиться.

Перед новым царем стояла сложная, почти непосильная задача. И дело даже не в том, что необходимо было восстанавливать разоренную Смутой страну. Главной