Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

задачей было преодолеть разруху в головах людей. В сознании. Необходимо было восстановить сакральность верховной власти. А в тех условиях это было непросто. В. О. Ключевский так описывает этот момент, заодно поясняя феномен самозванства, ставший своеобразным лейтмотивом Смутного времени: «В продолжение всей Смуты не могли освоиться с мыслью о выборном царе. Думали, что выборный царь — не царь. Настоящим, законным царем может быть только прирожденный, наследственный государь из потомства Калиты… Вот почему в понятие об «истинном» царе простые умы не могли, не умели уложить ни Бориса Годунова, ни Василия Шуйского, а тем паче польского королевича Владислава. В них видели узурпаторов, тогда как один призрак природного царя в лице пройдохи неведомого происхождения успокаивал династически-легитимные совести и располагал к доверию… Смута и прекратилась только тогда, когда удалось найти царя, которого можно было связать родством, хотя и не прямым, с угасшей династией. Царь Михаил утвердился на престоле не столько потому, что был земским всенародным избранником, сколько потому, что доводился племянником последнему царю прежней династии»[564].

Но избранием нового царя дело не закончилось. Впереди был Бунташный век, из которого Русское государство выйдет совсем другим. От Святой Руси не останется почти ничего. Но это все еще будет Третий Рим.

Глава 10. Русский имперский проект

10.1. «Эпоха славных дел»: Петр I и создание Российской империи

Наверное, немного найдется в российской истории государственных деятелей, более противоречивых, чьи деяния воспринимались бы современниками и потомками так неоднозначно, как царь Петр Алексеевич. Его предшественники на русском престоле сделали для России немало. Михаил Федорович и Алексей Михайлович (Тишайший) преодолели Бунташный XVII век, не растеряв страну, но наоборот — расширили пределы государства. Подняли значение России в международных делах на гораздо более высокий уровень, чем тот, на котором оно находилось раньше. Вечный мир с Речью Посполитой, подтвердивший положения Андрусовского перемирия, согласно которому Киев — «мать городов русских» — навечно оставался за Россией, предполагал вхождение России в антитурецкую Священную лигу (Речь Посполитая, Австрия (Священная Римская империя германской нации), Венеция, Бранденбург-Пруссия и некоторые мелкие германские княжества). Русь впервые на равных приглашалась в международную военно-политическую коалицию. Это требовало другого качества управления. На деле же все оставалось по-старому.

Участвовать в международных делах, тем более в военной сфере, при существующем на тот момент качестве управления, как на военном, так и на государственном уровне, было смертельно опасно, и только царь Петр обратил на это внимание и понял всю бедственность того положения, в котором оказалась Россия.

Началось все с детской игры. Вернее, игр. «Как только Петр стал помнить себя, он был окружен в своей детской иноземными вещами; все, во что он играл, напоминало ему немца. Некоторые из этих заморских игрушек особенно обращают на себя наше внимание: двухлетнего Петра забавляли музыкальными ящиками, «цимбальцами» и «большими цимбалами» немецкой работы; в его комнате стоял даже какой-то «клевикорд» с медными зелеными струнами. Все это живо напоминает нам придворное общество царя Алексея, столь падкое на иноземные художественные вещи. С летами детская Петра наполняется предметами военного дела. В ней появляется целый арсенал игрушечного оружия, и в некоторых мелочах этого детского арсенала отразились тревожные заботы взрослых людей того времени. Так, в детской Петра довольно полно представлена была московская артиллерия, встречаем много деревянных пищалей и пушек с лошадками. На четвертом году Петр лишился отца. При царе Федоре, сыне Милославской, положение матери Петра с ее родственниками и друзьями стало очень затруднительно. Другие люди всплыли наверх, овладели делами. Царь Алексей был женат два раза, следовательно, оставил после себя две клики родственников и свойственников, которые насмерть злобствовали одна против другой, ничем не брезгуя в ожесточенной вражде. Милославские осилили Нарышкиных и самого сильного человека их стороны, Матвеева, не замедлили убрать подальше на север, в Пустозерск. Молодая царица-вдова отступила на задний план, стала в тени»[565]. Пожалуй, это она из причин, объясняющая тягу молодого царевича ко всему иностранному.

Будучи отстраненным от участия в государственных делах по малолетству своей сестрой царевной Софьей, Петр Алексеевич занимался тем, чем обычно занимаются мальчишки его возраста. Набрал таких же мальчишек с окрестных деревень, Семеновской и Преображенской, создал «потешные полки» и день и ночь играл в войну. «Не думайте, — пишет В. О. Ключевский, — что это были игрушечные, шуточные солдаты. Играл в солдаты царь, а товарищи его игр служили и за свою потешную службу получали жалованье, как настоящие служилые люди. Звание потешного стало особым чином. «Пожалован я, — читаем в одной челобитной, — в ваш, великих государей, чин, в потешные конюхи». Набор потешных производился официальным, канцелярским порядком»[566]. И оружие у «потешных» постепенно становится далеко не игрушечным.

Попутно Петр познакомился с обитателями Немецкой слободы, которые оказались людьми умными, много знающими и много повидавшими. «При царе Алексее она особенно населилась военным людом: тогда вызваны были из-за границы для командования русскими полками иноземного строя пара генералов, до сотни полковников и бесчисленное количество офицеров»[567].

Они-то и преподали молодому царю первые уроки не только воинского мастерства, но и геополитики. Оказалось, что в глазах всей Европы Россия — это просто территория, которую рано или поздно придут делить между собой сильные государства. И скорее всего, ждать недолго.

На просьбу царя к его сподвижнику и наставнику Лефорту подготовить его потешных по-настоящему, тот ответил, что это невозможно. Для того чтобы понять и принять европейский строй, нужно в голове иметь хотя бы немного европейской культуры. А ее нет. Тем не менее учеба, и не только строю, началась. «В 1684 г. иноземный мастер Зоммер показывал ему гранатную стрельбу, любимую его потеху впоследствии. Иноземные офицеры были привлечены и в Преображенское для устройства потешной команды. По крайней мере в начале 1690-х годов, когда потешные батальоны развернулись уже в два регулярных полка, поселенных в селах Преображенском и Семеновском и от них получивших свои названия, полковники, майоры, капитаны были почти все иноземцы и только сержанты — из русских»[568].

Заодно царя Петра просветили и в вопросах политики внутренней. В частности, доходчиво объяснили ему, что он не жилец. Не отдаст царевна Софья власть просто так. И это была правда, в которой он вскоре убедился. Софья действительно попыталась с помощью стрельцов отстранить Петра от престола, едва он достиг совершеннолетия.

Отношения между Москвой и Преображенским накалялись по мере взросления Петра. В Преображенском внимательно следили за тем, как Софья постепенно прибирает к рукам власть,