Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

что он осознал истинный дух прошлого и глубины лежащей перед ним будущности, где он создаст нечто столь величественное, о чем мир еще и не начинал мечтать. Мы испытываем сильнейшую надежду на то, что эта нация способна к тому, чтобы воодушевиться идеей.

А вспомните о ее призыве к американскому народу «дорожить своими высокими демократическими надеждами, своей верой в человека. Чем старше они становятся, тем больше они должны чтить мечты своей юности».

Мечты их юности! Здесь они будут храниться, а также достижения, равно как и устремления, людей, создавших этот штат и заложивших его основание; тех, кто обладал широким кругозором и мощью действий; множества менее значительных людей; лидеров, преданно служивших штату и стране. Здесь будут храниться документы людей, не обладавших широким видением и нетерпеливо действовавших в узких, корыстных или классовых целях, а также тех, кто обладал терпением и благожелательностью и склонностью к взаимным уступкам, с готовностью приспосабливая и подчиняя свои непосредственные интересы более широкому благу и ближайшим интересам безопасности страны.

В богатых фондах архива столь старого учреждения, как Историческое общество штата Массачусетс, где находятся документы, относящиеся даже к истокам пуританской колонизации, исследователи не могут не найти доказательства того, что Историческое общество штата — это Книга Судного дня, в которой запечатлевается вся жизнь народа и его лидеров. То же самое произойдет со временем и с коллекциями этого Общества как кладезь материалов, которые будут сохранять память жителей штата (Миннесота). Каждая из секций нашей обширной и разнообразной страны имеет собственное, присущее только ей прошлое, свою особую форму общества, характерные черты и собственных лидеров. Вызывало бы сожаление, если бы какая-нибудь секция оставила бы свои документы исключительно в руках коллекционеров где-то в отдаленных регионах, и вызывало бы также сожаление, если бы такие собрания не превратились бы в печатные издания документов и в монографии, которые могли бы быть разосланы в библиотеки всех частей Союза и таким образом дали бы возможность исследователям видеть всю страну как единое целое в ее прошлом и настоящем.

Особой областью деятельности этого Общества является великий штат Среднего Запада. Он столь молод с исторической точки зрения, что его коллекция документов к настоящему времени пока состоит в основном из бумаг, касающихся первых поселенцев. Но Миннесота так быстро развивается, что эра пионеров уже стала лишь частью ее истории. Мы уже в состоянии рассматривать прошлое объективно, смотреть на него в перспективе. Но для исследователя нынешних условий это невозможно.

Исходя из отмеченных фактов, я избрал главной темой своей речи демократию пионеров Среднего Запада, отдельные значительные моменты которой я кратко изложу. В основном я коснусь поколения, действовавшего до Гражданской войны, поскольку в ходе последовавшей колонизации более новых частей Долины р. Миссисипи именно эти пионеры придали ей те особенности, которыми она отличается. А отправились осваивать эти территории многие из первых поселенцев Среднего Запада.

Север центральных штатов в целом — это регион, сравнимый со всей Центральной Европой. Среди этих штатов, составлявших значительную часть Старого Северо-Запада, а именно в Огайо, Индиане, Иллинойсе, Мичигане и Висконсине, а также у их собратьев за р. Миссисипи, таких как Миссури, Айова и Миннесота — везде в середине XIX в. преобладало общество пионеров. Многие жители еще помнили, как Висконсин назывался «Дальним Западом», а в Миннесоте обитали индейцы и действовали торговцы пушниной, и она была диким краем лесов и прерий за пределами «рубежа возделываемых земель». Та часть этого великого региона, которая к 1850 г. еще находилась в периоде освоения поселенцами-пионерами, сама по себе была столь же обширна, как старые 13 штатов или как Германия и Австро-Венгрия, вместе взятые. Регион был огромным географическим лекалом для нового общества, скроенного природой в масштабе Великих озер, Долины р. Огайо, верховьев рек Миссисипи и Миссури. Простой и величественный в своих громадных очертаниях, он был выгравирован столь разнообразно, что каждая его деталь также включала величие в свой узор. От Великих озер простирался массивный ледниковый пласт, накрывавший этот громадный бассейн чехлом и усеявший его недра залежами полезных ископаемых. Безбрежные сосновые леса произрастали в его северной зоне, переходя по мере приближения к степным океанам прерий в лиственные леса с преобладанием твердых пород и дубравы. И затем снова леса простирались вдоль Долины р. Огайо, за которой на западе лежит ровная гладь Великих равнин. В земле таились нетронутые сокровища — залежи угля, свинца, меди, железа в такой форме и в таких количествах, которые должны были совершить революцию в промышленном производстве всего мира. Но открытия природы идут по нарастающей. Чудесная почва, как нельзя лучше подходящая для выращивания кукурузы и пшеницы, сильнее привлекла пионеров в эту землю обетованную и открыла новую эру колонизации. В единении многообразия этой империи первых поселенцев и на ее широких равнинах мы видим перспективу для ее общества.

Первыми сюда пришли с топором и ружьем в руках уроженцы внутренних глухих районов Юга. Они расчищали делянки в лесах, ставили свои бревенчатые хижины, воевали с индейцами и к 1830 г. пробились к кромке прерий по Долинам рек Огайо и Миссури. Большая часть бассейна Великих озер осталась незанятой ими.

Эти лесорубы, эти самодостаточные пионеры, выращивавшие на небольших полях кукурузу и разводившие скот только для своего пропитания, жившие разбросанно и уединенно, на первых порах не интересовались городской жизнью или местом на рынке. Они были страстно преданны идеалу равноправия, но такому идеалу, который подразумевал, что в условиях свободы, посреди неограниченных ресурсов, однородное общество пионеров обязательно должно привести к равноправию. Они возражали против произвольно устанавливаемых препятствий, искусственных ограничений свободы, против того, чтобы кому-либо из этой массы жителей фронтира мешали строить свою жизнь без страха или чьего-либо благоволения. Эти люди инстинктивно выступали против появления различий, монополии на использование возможностей и установления такой монополии правительством или обычаями общества. Дорога должна быть открытой для всех. Следовало играть по правилам. Не должно было быть искусственного удушения равенства возможностей, двери не должны закрываться для способных, честная игра не должна прерываться, пока ее не сыграли до конца. Более того, существовало, может быть, и невысказанное, но при этом вполне реальное ощущение того, что сам по себе успех в игре, в которой более способные люди оказывались в состоянии выигрывать, не давало никакого права тем, кому повезло, смотреть сверху вниз на своих соседей, никакого неотъемлемого права утверждать свое превосходство, гордиться им и умалять равные права и достоинства менее успешных людей.

Если даже такая демократия пионеров Юга, эта джексоновская демократия, была на самом деле, как ее называли