Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

– Спасибо за все, – одними губами шепчу я.

Коннал разворачивается ко мне, вытирает лезвие ножа о рукав пиджака и командует:

– Садите ее в машину. Едем на кладбище. Надо закончить дело и воссоединить брата с сестрой.

Меня утаскивают к одному из автомобилей и заталкивают в багажник. Здесь так темно. Эйден умирает снаружи, а мои родители, скорее всего, уже сожжены. Зажмурившись, ищу внутри себя уголок покоя и умиротворения. Но ничего не лезет в голову. От кровопотери у меня, кажется, начинается бред.

Рома? Я и правда увижусь с ним?

***

Кто-то шлепает меня по лицу, приводя в чувства, и я открываю глаза. От поездки в багажнике боль в теле лишь усиливается. Коннал склоняется надо мной и, схватив за руки, вываливает на холодную землю.

– Пора просыпаться, соня, – насмешливо говорит Коннал.

Приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Когда мой помутившийся рассудок понимает, где я, я понимаю, что Коннал не солгал. Он действительно собирается воссоединить меня с Ромой.

В отличие от клана Доэрти наша семья не выбирала помпезные кладбища, не строила мавзолеи и склепы, стараясь уподобиться великим людям прошлого. Все мои предки, перебравшиеся в США из Советского Союза, были схоронены на простом загородном кладбище. Как и Рома с дядей Николаем. Они погребены рядом друг с другом. Мне бы так хотелось увидеть Рому, взглянуть на его улыбку. Мне нужны теплые объятия дяди. Недостаточно простых надписей: «любящий сын» и «дорогой брат». Со своего места я вижу их надгробия, а рядом… боже мой.

Свежая могила и простой деревянный гроб.

– Сегодня день твоих похорон, Аврора, – заявляет Коннал. Чувствую, как нечто острое и холодное впивается в заднюю поверхность моей шеи. – Пора прощаться, поэтому залезай в гроб.

Не сдвигаюсь с места, осознавая, что Коннал собирается сделать.

– Почему? – выдавливаю я, трясясь от страха.

Я думала, что готова, но оказавшись здесь, перед этим гробом, понимаю, что ошибалась. Впиваюсь пальцами в землю, срывая траву. Я не заслуживаю такой участи.

– Мой дед как-то сказал, что если ты хочешь избавиться от проблем, то стоит просто закопать их, – объясняет Коннал и в очередной раз хватает меня за волосы и ставит на ноги. Театрально всплеснув рукой, он продолжает: – Конечно, тогда он говорил про случайно убитого мною кролика Орана, но я решил по жизни следовать его мудрому совету.

Коннал, явно намереваясь выдернуть мне все волосы, доводит меня до края могилы. Его люди, посмеиваясь надо мной, открывают гроб. Что же творится в их головах, раз они считают смешным тот факт, что женщину собираются заживо похоронить?

Менясобираются заживо похоронить.

Слезы кончились, зато страх удушает меня, лишая кислорода не хуже петли на шее. По-моему, гроб шепчет мое имя, зовет в свои объятия смерти. Коннал пинает меня в раненую ногу, заставляя склониться над деревянным ящиком.

– А ты моя проблема, Аврора. Из-за тебя вся моя жизнь пошла наперекосяк, – шипит Коннал и кидает в гроб. Едва мое тело оказывается внутри, легкие сдавливает от ужаса. Лучше бы он распял меня или расчленил. – Сегодня мы прощаемся навсегда. Пока ты будешь лежать там, подумай, как долго я был милостив с тобой.

Подвал оставил свои следы на моем сердце. Темные помещения, лишенные кислорода, пугают меня не меньше двух братьев, чьи следы я не смою никогда. Коннал знает это. Ему всегда требовалось меньше крови, чтобы сделать больно. Даже выбор моей казни говорит об этом. Для Коннала слишком банально сделать мне больно физически. Ему нужен мой страх.

Хочу подняться, но, будто прочитав мои мысли, мужчины, стоящие вокруг могилы, направляют на меня пистолеты. Может быть, и стоит дернуться, чтобы они застрелили меня? Хотя вряд ли они будут такими милосердными. Тогда я остаюсь лежать, как послушная зверюшка. Коннал машет мне рукой, при других обстоятельствах я бы сказала, с очаровательной улыбкой. Стискиваю подол платья, держа руки по швам. Никакие молитвы и мантры не помогут с осознанием заточения. Я уже в гробу, просто пока живая.

Кто-то спрыгивает в могилу и, потянув крышку гроба, роняет ее. Она падает с глухим стуком. Я вздрагиваю. Мне кажется, здесь нет воздуха. Нет ни одной щели. Хочу откинуть крышку, но слышу щелчок замка. Паника окончательно захватывает мой разум, и я колочу гроб кулаками, царапаю крышку, обламывая ногти под корень.

– Выпустите! Пожалуйста, выпустите меня! – кричу я, захлебываясь слезами. – Я н-н-не… мог-г-гу. Пожалуйста, я сделаю все!

– Чем больше ты будешь кричать и сопротивляться, тем быстрее закончиться воздух, Аврора, – Коннал хлопает по деревянной крышке. – Прощай.

Вскоре слышатся монотонные удары по крышке. Могилу начинают закапывать, и я кричу сильнее. Коннал оказывается прав. Вскоре воздуха становится мучительно мало, и голова начинает кружиться еще сильнее. Голос охрип, пальцы окровавленные. Я не могу умереть так, не могу. И бороться тоже больше не могу. От земли веет успокаивающим холодом, и я опускаю руки. Просто лежу, плачу и жду.

***

Как же здесь холодно. И тихо. Не уверена, нахожусь ли я до сих пор под землей или я уже пересекла черту невозврата. Воздух спертый, в голове туман.

– Прощай, Эйден, – раскрыв пересохшие губы, шепчу я во тьму. Соленые слезы продолжают течь по щекам. – Спасибо за заботу. Прощай, Селена и Доминик. Для меня честь стать вашим другом. Прощай…

Сухой кашель не дает мне закончить вслух. Воздуха становится слишком мало.

«Прощай, Гидеон, – про себя произношу я. – Я люблю тебя и буду любить даже после смерти. Ты заслуживаешь всей любви в этом мире, и мне жаль, что я не успела отдать тебе свою. И я вновь не соглашусь с Булгаковым: тот, кто любит, не должен разделять участь того, кого он любит. Если мне не подняться из этого ящика, это не значит, что ты должен погибнуть со мной».

Очередной приступ кашля одолевает меня, и я падаю во тьму.

Плача, поворачиваю голову в сторону могилы Ромы и тяну руку к нему. Перед тем, как окончательно потерять сознание, чувствую тепло прикосновения пальцев брата к моим. Его образ, окруженный светом, предстает перед взором. Позади Ромы стоят двое: женщина с ребенком на руках и мужчина с теплой улыбкой. Рома присаживается на корточки, проводит пальцами по моей щеке и шепчет:

– Ты готова, сестренка?

Оборачиваюсь, чтобы увидеть Гидеона. Но его нет. Он не успел.

– Я не успела попрощаться, – сомневаясь, отвечаю я. – Гидеон поймет все?

Рома кивает. Брат выглядит