Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

подняться на ноги. Мне необходимо бежать. Но стоит мне только попробовать наступить на раненую ногу, я падаю обратно. Я как щенок, который провалился под лед и пытается выбраться, хотя даже не умеет плавать.

Звон в ушах слишком громкий, и я поздно улавливаю хруст упавших веток. Открыв глаза, я встречаюсь с насмешливым взглядом Коннала, стоящего в метре от меня. Не спуская с него глаз, упорно ползу дальше и вдруг протыкаю ладонь лежащей на земле корягой. Кожа лопается, по руке распространяется боль, и я взвываю.

– Fraochún, куда же ты? – смеется Коннал. – Я тебя уже нашел.

Коннал за шаг преодолевает расстояние между нами, хватает меня за волосы и поднимает на ноги. Правая нога подгибается от очередного спазма, и струйка крови вновь начинает литься из раны. Коннал тянет меня так сильно, что кажется, он сорвет с меня скальп. Стоя на одной ноге, пытаюсь оттолкнуть его, но за сопротивление получаю кулаком в живот. Коннал ударяет сильно, выбивая из меня весь воздух. Из глаз вылетают звезды, и я, простонав, обмякаю. Все тело ноет, пошевелить даже пальцем кажется невозможным.

Коннал, держа за волосы, тащит меня обратно к дому и кидает у порога. Колени бороздят по деревянной лестнице, коряга, воткнувшаяся в ладонь, обламывается и падает на землю. Я все покрыта кровью и грязью, ногти обломались по корень. Бывало и больнее, но я знаю, что все это лишь прелюдии. Коннал еще не начал исполнять свой план.

Оглядываюсь и замечаю, как один из ирландцев поливает террасу и стены чем-то из металлической канистры. В нос ударяет ядовитый запах керосина, и я шумно вздыхаю. Они собираются поджечь дом. Эйден, которого удерживают трое других мужчин, отчаянно борется и пытается выскользнуть из хватки. Когда он видит, как ирландец берет зажигалку и передает Конналу, Эйден вопит, как раненый зверь.

– Нет! Прошу, не надо! – кричит он, и его голос срывается.

Это дом его матери? Эйден говорил мне, что у него не осталось ничего из ее вещей. Возможно, он не знал о доме раньше. Его чертовы родственники могли присвоить его единственную недвижимость. И последнее напоминание от матери.

Все ирландцы выходят из дома, и я понимаю, что мои родители до сих пор в доме. Разворачиваюсь и ползу по лестнице наверх, чтобы вытащить их. Коннал собирается сжечь их заживо. Нет, нет, нет… ни за что. Мне удается преодолеть лишь три ступени, когда мужчина, обливший керосином дом, со всей силы пинает меня в живот. Падаю обратно на землю, как тряпичная кукла. Горячие слезы льются по лицу. От удара все вокруг немного кружится. Это была моя последняя попытка. Я не могу даже сесть и продолжаю лежать.

Коннал пинает меня в бок. Закашлявшись, сгибаюсь пополам и хватаюсь за ребра.

– Аврора, когда ты уже успокоишься? – раздраженно бормочет он, склонившись надо мной. – Твоя очередь еще не наступила.

– Иди… нахрен… – хочу, чтобы голос звучал злобно, но новый приступ кашля обрывает меня.

Во рту появляется металлический привкус. Я прикусила щеку до крови.

– Жаль, что у меня нет времени проучить тебя за твой поганый язык, – Коннал ставит ногу на мою шею и надавливает достаточно сильно, чтобы я не смогла дышать. Несмотря на боль в руке и во всем теле, обхватываю его ногу и пытаюсь убрать. Без кислорода голова начинает кружиться еще сильнее. – Лежи смирно, или я оболью керосином тебя. Ты будешь как чертов факел.

Коннал убирает ногу с моей шеи, и я отчаянно ловлю ртом воздух. Слышу, что Эйден продолжает бороться, но я… силы внезапно покинули меня. Чувствую, как каждая клеточка признает поражение, хотя сердце и кричит, что я должна встать и биться за свою жизнь. Однако я всегда была склонна к отчаянию. Я не борец. Я человек, который почти всегда смиренно принимает свою судьбу. Я пыталась спастись, честно.

Надеюсь, когда Гидеон найдет мое тело, он поймет это. Он должен знать, что всей душой я хотела вернуться к нему.

Коннал открывает зажигалку и говорит:

– У моей сестры был ужасный вкус, так что надо избавить от этой рухляди.

С этими словами он зажигает огонь и кидает металлической коробок на порог дома. Маленькое пламя мгновенно оживает. Оно, подпитываемое керосином, разделяется и становится необъятным. Одна огненная дорожка поедает стены, другая – крышу, а третья направляется прямиком внутрь. Туда, где находятся мои родители.

– Мама… папа… – выдавливаю я и плачу навзрыд.

– Fraochún вспомнила про мамочку и папочку, – заулюлюкали ирландцы. – Не волнуйся, шлюха, они скоро умрут.

Слышу, что Эйден продолжает бороться, но теперь уже за меня. Слышу звуки борьбы и крики, но шум в голове мешает разобрать слова. Глаза закрываются, и я надеюсь, что Коннал наступит на мою шею. Так все закончится быстро. Я получу забвение, о коем мечтала не раз, сидя в темном подвале или чувствуя, как в меня толкаются и бьют. Умереть рядом с красивым лесом даже приятнее.

Но кто-то вмешивается в мой план, и в очередной раз пинает.

– Эй, босс, она теряет сознание, – замечает один из мужчин и в следующую секунду подхватывает меня за плечи и поднимает на в воздух.

В вертикальном положении мне становится еще хуже. Нога продолжает ныть. От неожиданно наступившего ночного холода по телу пробегаются мурашки

– Сволочи, отпустите ее! Она ни в чем не виновата! – кричит Эйден, и я слышу, как ему больно.

Коннал, поправив манжеты на рубашке, подходит к своему племяннику. Мы с Эйденем встречаемся глазами, и я вижу его молчаливое прощание. Он знает, что второй раз его не пощадят. Он успел натворить дел, и Коннал потребует его крови.

– Ямы потрепали тебя, племянник, – Коннал треплет Эйдена по голове, как маленького ребенка. Затем он хватает своего племянника за плечо и приближает к себе. – Ты сделал непростительное, урод, но зато очистил мне путь. За это твоя смерть будет не мучительной.

В свете языков пламени блестит металл. Коннал заносит руку и ударяет ножом Эйдена в живот. Эйден громко выдыхает. Его глаза расширяются и опускаются к ножу, торчащему из плоти. Слышу пронзительный крик и не сразу понимаю, что он принадлежит мне. Перед глазами мелькают воспоминания. Вижу, как Эйдена мучают снова и снова… теперь же это не обман. Это реальность. Ужасная и смертоносная реальность.

– Теперь ты умрешь навсегда, Эйден, – Коннал прокручивает нож и резко вытаскивает его.

Эйден падает на колени, схватившись за живот, и смотрит на меня. Его взгляд мучительно теплый и нестерпимо обеспокоенный. Эйден понимает, что виноват и