Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Был у меня ещё один разговор насчёт тех событий Гражданской войны в наших местах с человеком, дед которого в то время работал на железной дороге. Если имя предыдущего рассказчика я забыл, то этого звали Евгений Печёнкин (дядя Женя!) по прозвищу Шпион Гадюкин. Рассказывать он любил, особенно после употребления жёлтой жидкости, которая называлась… Правильно, мои востроглазые читатели, лимонад!

Вот что он поведал мне из рассказа своего то ли отца, то ли деда: «Казаки раздали, понимаешь, склады на вокзале, а там ещё поезд с продовольствием стоял. Народ хлынул как река с гор. И как они узнали? Народ наш шустрый, бедовый, быстро всё уконтрапупил. Хват! Эти казаки здоровенные все были, с бородищами. Плётки у всех сыромятные и сабли вострые. У деда моего тоже была борода как у казака, и они к нему уважительно относились. За своего держали и потому не тронули, а дед мой на дороге служил, на железной! Посля эти черти пушку прикатили в район чугунного моста, где сейчас огороды машзаводские, и давай по железнодорожному полотну шмалять, а оттуда, с пригорочка, бронепоезд красных пыхтит, словно Змей Горыныч. Сделали они пару выстрелов, повредив полотно, и по коням, а дед мой тут неподалёку промышлял. Как же, ведь хозяйство-то его. А вдруг спросят? Всё хотел расписку с казаков получить за порчу казённого имущества. Расписку он не получил, а вот плетью по горбу огрёб. Ударили донцы по коням – лови ветра в поле, а бронепоезд этот, значит, пыхтит, надрывается. Не спеша так, крадучись ползёт и разбитых путей не видит. Побежал мой предок навстречу, картузом машет и орёт, что нельзя, мол, сюда, стало быть, перед самым мостом. Короче говоря, остановил он бронированную змею, а оттуда люди в кожанках выбежали и хвать моего стригунка за бороду. И давай ему маузером в живот тыкать с угрозами расстрела. Ты, мол, казацкая рожа, говори, а то худо будет. Дед мой бухнулся на колени. Не губите меня, соколики, я всего лишь стрелочник. И спину свою им показывает со следами от плётки.

Командир потом пришёл, разобрался. А командир по-русски с акцентом разговаривал. Латыш, стало быть, или немец. Военспец!» (Я вот думаю: а почему казаки мост не взорвали чугунный? Жалко, наверное, стало творение рук человеческих. По тем временам – передовое сооружение что железнодорожный мост, что «Казённый» были в нашем городе.)

При работе над этим материалом обнаружил интересную информацию по вопросу количества военспецов в Красной армии. Общая численность бывших офицеров императорской армии была порядка 100 000 человек. Из них бывших офицеров Генерального штаба насчитывалось порядка 500 душ. После воззвания Слащёва к концу 1922 года вернулось из эмиграции ещё примерно 223 000 человек, большая часть которых, по всей видимости, воевала с фашистами. Гражданская бойня к этому году уже закончилась. Были и такие, кто занимал в Красной армии большие посты и при этом в своё время воевал у белых или в национальных формированиях: Л. А. Говоров (поручик в армии Колчака) – Маршал Советского Союза, И. Х. Баграмян (командир эскадрона в армии независимой Армении) – Маршал Советского Союза, Т. Т. Шапкин (подъесаул в Добровольческой армии) – генерал-лейтенант РККА, А. Я. Крузе (генерал-майор в армии Колчака) – генерал-лейтенант РККА. И это только те из высших чинов, кто ко всему прочему воевал у белых в годы Гражданской войны какое-то время. В довесок были и чистые военспецы, те, которые из императорской армии шагнули сразу в РККА: Б. М. Шапошников (начальник Генерального штаба РККА) – Маршал Советского Союза, Ф. И. Толбухин – Маршал Советского Союза, А. И. Антонов – генерал армии (начальник Генерального штаба Красной армии), Е. А. Шиловский – генерал-лейтенант, доктор военных наук (помощник начальника Академии Генерального штаба, начальник штаба Московского военного округа) и др.

Гражданская бойня к этому году уже закончилась. Были и такие, кто занимал в Красной армии большие посты и при этом в своё время воевал у белых или в национальных формированиях.

Легион! И все они сражались, как и он, с фашизмом на передовых рубежах человечества.

Заметьте, мои синеглазые читатели, «штаб», «штаба», «Генерального». Без штаба никуда! А скольких офицеров и генералов воспитал наш Евгений Александрович Шиловский! Легион! И все они сражались, как и он, с фашизмом на передовых рубежах человечества. Думаю, что он, Шиловский, даже больше Булгакова заслужил памятник в Лебедяни. Всё опять по кругу: Булгаков, Шиловский, «Маргарита», Лебедянь, улица Покровская…

Однако, прежде чем переходить к работе Мастера на улице Покровской, хочется закончить эту душещипательную тему – тему Гражданской войны. Открою небольшой секрет: когда я начал, в начале 90-х, писать стихи, то первой темой у меня была именно Гражданская война, а не облачка, поцелуйчики и фильдеперсовые лютики, стихотворения «Крест», «Колыма» – из той же оперы.

Анатолию Куркову

   Как над Доном, над Доном

   От Покровских набатов

   Подались перегоном

   За малиновым звоном

   Казаки на атлантов.

   Но ушли недалече:

   Порубали сурово

   Бестолковое вече

   Где-то здесь, под Тамбовом.

   Ги! Гуляет нагайка

   По засаленным книжкам.

   Чай, какой-то всезнайка

   Получил по лодыжкам.

   В лабиринте закрытом

   Исторических кладбищ

   Всё гуляет бандитом

   Его белый товарищ.

   Лебедянь: бабы, флаги,

   Мужики и рубахи.

   На рысях полусотня

   Улетает сегодня

   По Дворянской на плахи…

1992

Теперь – Слащёв, он же Слащёв-Крымский, он же генерал Яша, он же Яков Александрович Слащёв. Воевал с немцами в Первую мировую, защищал Крым от частей Красной армии, один из идеологов Белого движения (войска под его командованием отличались особой выучкой и жестокостью по отношению к мирному населению и пленным), прототип генерала Хлудова в пьесе Булгакова «Бег». После взятия Крыма красными эвакуировался в Константинополь, где занимался огородничеством и стихосложением, прозябая в нищете. (Кстати, друзья-читатели, все стихотворения, приведённые в этой работе и в других моих публицистических статьях и очерках, – мои и только мои. Никакого отношения они не имеют ни к Булгакову, ни к Замятину, ни к Пушкину с Лермонтовым, ни тем более к Слащёву…)

За критику главнокомандующего Врангеля и его штаба (опять штаб?..) был осуждён «судом чести» и уволен со службы без права ношения мундира, был лишён всех наград, в том числе за Первую мировую. (Однако?!) В годовщину взятия Крыма – 3 ноября 1921 года – Советское правительство объявило амнистию участникам Белого движения. Разочаровавшись в своих идеалах и командирах, генерал-лейтенант Я. А. Слащёв засобирался домой, в Россию. Операцию по вывозу Слащёва курировал сам Дзержинский,