Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

— Простите, я случайно утащила один из экспонатов вашей коллекции.

Локвист глянул мельком.

— А, она не особо ценная… Тем более, видите, испорчена.

Я хотела поскорее ретироваться, но зачем-то спросила:

— А что это на ней за потертости такие, профессор?

— Это… Это имена официальных и неофициальных любовниц и бастардов от них.

— Ни в одной родословной не видела, чтобы указывались побочные связи, кроме официальных жен.

— Лет тридцать-двадцать назад такое было принято, но сейчас любовниц в родословные не вписывают, — заметил Локвист.

— Но почему все имена затерты?

— Сейчас это считается дурным тоном. Возможно, поэтому родословную и… хм… Подправили.

Я кивнула, рассматривая лист будто бы под новым углом.

И тут увидела рядом с именем прошлого императора как раз такую неясную линию и две потертости.

Отдельно от императрицы Сульпиции и их сына Радиона.

— У Веспассиана, что, была любовница и бастард? Кто они?

— Такой информацией я не обладаю. В официальных источниках, во всех известных мне родословных Алайев упоминаний о них нет. Не знаю, сколь точно можно доверять этой родословной. Неизвестно даже имя герольда, который ее составил. Веспасиан вообще был довольно замкнутым драконом. Его правление было совсем иным, нежели у Радиона. Никаких вечеринок и балов. В отличие от своего сына, который почти безвылазно сидит в Четырехграннике, Вес катался по границам, частенько бывал на линии фронта. А Сульпиция часто его сопровождала. Собственно, потому они и попали в засаду и были схвачены химерами. Потому и Радион так не любит покидать столицу. Кстати, при Веспасиане Драковия не воевала с Зар Хатаром. Эту войну развязал Радион.

Я знала, что Зар Хатаром называется страна песчаных драконов, поэтому переспрашивать не стала.

Меня заинтересовало кое-что другое.

— Профессор, а по закону Драковии… Бастард имеет право унаследовать трон?

— Весьма маловероятно. Однако теоретически, имея рубиновую кровь, при одобрении Правящего совета бастард имеет право занять трон Драковии и назваться государем императором.

Я поблагодарила Локвиста, который явно был настроен еще поболтать, за столь обширную лекцию и наконец-то удалилась из его гостеприимной аудитории в состоянии глубокой задумчивости.

Бастард прошлого императора.

Получается, у Радиона есть брат?

Есть…

Или был?

Меня буквально потряхивало от осознания того, насколько я близка к разгадке происхождения Тессы Кук.

Которая никакой Кук, возможно, и не была.

После генеалогии у нас по расписанию шло шифрование, но перед этим был большой перерыв, и я отправилась в Музей воинской славы АВД.

В отличие от слов Ченинга Паджета, полы я там ни разу не мыла — с таким заданием в бытность служанки Жупело меня как-то обошла.

Кстати, о Паджете — после так бесславно закончившейся вечеринки рубиновый дракон на пару дней пропал из АВД, а его дружки, которых я обыграла в покер, ходили по Академии притихшие и не с такими высокомерными рожами, как обычно.

Особенно Гарланд Ньюмарк и Айзек-бобер. Рубиновые печати помогли им избежать слухов, и все-таки, встречаясь со мной в коридоре, мальчики отводили глаза и спешили перейти на другую сторону.

Так что о своем бесславном проигрыше они помнили.

Правда, потом вернулся Ченинг и ребятки вроде бы повеселели, но все-таки не до такой степени, как обычно.

Сам же рубиновый вроде бы и скалился, как всегда, и ходил вразвалочку, взирая на окружающих со своим обычным апломбом.

И все-таки что-то в нем тоже изменилось. Как будто ушел кураж. Стратеги небесных битв все так же цеплялись к ОЛУХУ, но с гораздо меньшим пристрастием.

Меня теперь не трогали. Игнорировали начисто.

А иногда я ловила на себе долгий взгляд Ченинга Паджета. Возможно, в нем было что-то тоскливое и совершенно на рубинового непохожее.

Правда, после этого он сразу же широко улыбался и говорил кому-нибудь очередную гадость.

Я издалека посматривала за ним и его дружками, а еще за Кристой с Жози, но они вели себя тихо.

Сейчас меня занимало совсем другое.

Стенд, посвященный стеклянному Рианону Золту, капитану клуба «Коготь власти», находился в самом дальнем углу музея.

Под практически неразличимым из-за своей тонкости стеклом на серой ткани в самом центре было размещено его изображение. Не то, официальное, из личного дела, а другое — стеклянный дракон был запечатлен в человеческой ипостаси на одном из боевых занятий в момент построения щита.

Серая спортивная форма с красным кантом очень ему шла, и вообще Рианон был на редкость красивым парнем — широкая челюсть, открытое лицо, длинные темные волосы, скрученные на затылке в шишечку.

Перстень в виде когтя из своего видения на большом пальце его правой руки я узнала сразу.

Так же под стеклом был выставлен его активатор — лунный камень. Так же я обратила внимание на кучу наградных листов и отличительные звезды, свидетельствующие о том, что он был отличником и блестящим кадетом.

Помимо этого тут были выставлены погоны с золотистой буквой «К», футболка от той самой спортивной формы с заключенной в драконью лапу с острыми когтями красной цифрой пять, перчатки и…

Обломки его доспеха.

Под портретом находилась табличка с довольно коротким и скупым рассказом о том, как во время финального испытания — боя с химерой на Битве Братств у Золта прямо на груди неожиданно лопнули пластины, что и позволило чудищу пронзить его своим змеиным хвостом насквозь. Чуть позже он скончался в лазарете от кровопотери.

Но перед этим успел снести химере обе головы, за что был награжден еще одной грамотой посмертно.

А «Коготь власти» стал победителем битвы.

— Хороший парень был. С дырой в груди сумел химеру завалить — немногие на такое способны. А оружейника, который доспех делал, осудили. На три года, если я не ошибаюсь.

Я обернулась на знакомый голос, которого сейчас здесь услышать не ожидала…

Глава 73

Роян Эльчин встал около меня. Я даже не заметила, как он вошел в музей.

— Вы же отстранены от занятий, офицер, и не должны находиться в АВД.

Медведь посмотрел на меня с высоты своего огромного роста.

— А я ненадолго заглянул, зая. Разговор есть.

— Какой направленности, если не секрет?

— Если скажу, что личный, откажешь?

— Думаю, это будет благоразумно, — вздохнула я.

— Брось, зайка, — широко улыбнулся изумрудный дракон. — Между прочим, если его майорское величество меня тут увидит, вряд ли обойдется без заварухи. Неужели и пары минут не уделишь?

Смерив его долгим взглядом, я кивнула.

Во-первых, отказывать было неуважением, а во-вторых, во мне взыграло любопытство.

Эльчин увел меня во дворик.

Тот самый дворик, в котором когда-то Лейтон поцеловал Кристалину, насмешливо глядя мне в глаза.

Я еще