Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

новый брак. После всего сказанного ясно, что о бесправии жен в Сванетии не может быть и речи. Не имея равных прав со своим супругом, подчиненная его опеке и попечительству и потому ежечасно им контролируемая, замужняя женщина в то же время пользуется у сванетов значительной самостоятельностью в сфере как личных, так и имущественных прав.

Что касается ее общественного положения, то необходимо отметить ту подробность, что сванеты допускают женщин в более широкой степени, чем другие народности Кавказа, к роли посредниц на суде, а подчас выслушивают их охотно и на своих сходах. Можно сказать, что женщина в Сванетии часто служит тому высокому назначению, которое приписывали ей древние германцы, называя ее Friedewebe, «ткущей мир», иначе – примиряющей враждующие между собой роды. По верному замечанию Стоянова, женщины нередко останавливали в Сванетии кровавые схватки. Кровник, преследуемый семьей убитого, находил у них убежище, и одного прикосновения их к нему достаточно было для того, чтобы на время спасти его от пули, точно так же раненый, раз принятый женщиной на ее попечение, пропускался беспрепятственно сквозь строй враждующих с его семьей врагов[313]. Голос женщины не раз раздавался в пользу мира и на народных собраниях. Не созываемые на них формально, женщины при некоторой энергии и настойчивости легко могли добиться того, чтобы быть выслушанными; совет их принимаем был подчас сходом и становился основанием для издаваемого им приговора. Бытовые отношения в роде излагаемых мной с трудом подходят под юридическую квалификацию. Нельзя сказать, что в Сванетии женщина имеет право голоса на сходах, но нельзя также отрицать и того, что фактически она нередко пользуется им.

Переходя от брачного права к характеристике личных и имущественных отношений родителей и детей, мне придется припомнить многое из сказанного выше. Очевидно, что право родителей убивать новорожденных красноречиво говорит о том, как велика власть их над детьми. Решителями их судьбы они, или, вернее сказать, один из них – отец, остаются и по достижении ими половой зрелости, с которой по обычаю начинается совершеннолетие. Отец женит сына и выдает замуж дочь, не спрашивая их согласия. Брачные договоры заключаются, как я уже сказал, в то время, когда будущие супруги лежат еще в пеленках; они строго соблюдаются их родителями под страхом кровного возмездия. Шестнадцати– или восемнадцатилетний юноша вступает в брак с девушкой приблизительно того же возраста, почти не зная ее, едва обменявшись с ней парой слов при посторонних свидетелях, потому что такова воля его родителей, которые и не подумают спросить его о том, каков бы был его личный выбор.

Столь же бесправным является положение детей и в сфере имущественных отношений. От воли отца зависит выделить женатого сына или не выделять его вовсе; в последнем случае он продолжает жить в родительском дворе, отдавая по-прежнему в пользу последнего все свои заработки, или уходит из него, не унося с собой никакого имущества. Требовать выдела сын не вправе. Только в случае смерти отца и перехода двора в заведывание старшего брата остальные братья могут требовать раздела и наделения каждого своей частью. Доля в наследстве отца принадлежит, разумеется, одним сыновьям; дочери, кроме приданого, ничего не получают. Отец вправе лишить наследства непокорного ему сына или отнять у старшего преимущество первородства. Пример тому недавно еще представлен был семьей Дадешкелиани, в которой отец теперешних Бечойских князей за женитьбу на мусульманке лишен был права первородства по решению главы рода. Отсутствие завещания служит, впрочем, в большинстве случаев детям достаточной гарантией перехода семейного имущества в их руки со смертью родителя. Последний, правда, вправе раздарить его при жизни, но только в пользу церкви и ее учреждений; при слабой религиозности сванетов неудивительно, если этим правом они никогда не пользуются фактически, и если поэтому, как общее правило, имущество, за исключением случаев разорения, не выходит из рук семьи и переходит в ней от поколения к поколению.

Другой способ обхода отцом прав законных наследников – усыновление также закрыт сванетам. По обычаю усыновителем может быть только бездетный, а усыновляемым непременно родственник. В свою очередь, молочное родство не дает никаких прав на наследование, а признается только препятствием к заключению брака. Таким образом, фактически дети, или точнее сыновья, обеспечены в получении наследства от родителей. Опека и попечительство над ними до их совершеннолетия принадлежат тому из родственников, который стоит во главе двора и заведует его имуществом. Tutela dativa[314], выражаясь языком римских юристов, сванетам неизвестна.

В связи со сказанным о семейном быте сванетов я считаю удобным изложить и некоторые характерные особенности их наследственного права. Последнее, как хорошо известно, является повсюду отражением общественного уклада. Неудивительно поэтому, что в Сванетии, где основу быта составляет семейная община, того, что на языке цивилистов известно под «открытием наследства» (delatio haereditatis), строго говоря, не встречается. Собственность неизменно принадлежит одному и тому же субъекту – семье. Смерть ее главы имеет своим последствием только перемену в лице, заведующем семейным имуществом, отнюдь не переход самой собственности из одних рук в другие. Перемена, о которой идет речь, может воспоследовать, впрочем, и помимо чьей-либо кончины – в силу приговора семейного совета, переносящего права хозяина на более молодого члена семьи. Только в тех все более и более возрастающих в числе малых семьях, основа которым была положена семейными разделами, фактически может возникнуть вопрос о порядке наследования или, что равнозначно в данном случае, о том, на каких началах и кому должен быть произведен выдел отдельных долей общего всем имущества. Особенности семейного права сванетов в этом случае сказываются в совершенном устранении женщин от раздела и допущении к нему одной мужской линии. Ближайшая линия не устраняет собой вполне дальнейшей, так как сванетам, не в пример их соседям балкарцам, известно право представительства по наследству, в силу которого племянники – дети умершего сына – получают совместно ту часть, которая при жизни их отца составила бы его долю. Раздел семейного достояния потому не может быть назван равным, что старшему сыну, если он только не был выделен отцом при жизни, дается некоторый прибавок. Подобно осетинскому «хестаг», praeciput[315] старшего брата обыкновенно состоит из лучшей головы скота, составляющего собственность двора: вола, лошади или коровы. В некоторых обществах, впрочем, мы встречаем и наделение его, не в пример прочим братьям, добавочным наделом; таким обыкновенно является участок земли не больше того, какой может быть обработан парой быков в течение одного рабочего дня или даже половины его, иначе говоря – целый налжом земли или часть его. На этот