Пепел золотой птицы - Анастасия Александровна Логинова

выглядит Наталья Ярицкая, которую им рекомендовали. Только и знали, что она среднего роста и темноволоса. Тогда-то Наталья и научила меня, как хоть сколько-нибудь затемнить мою рыжину. Увы, это ее русым волосам придать медный отлив поможет обыкновенная хна. Избавиться же от рыжего цвета я чем только ни пыталась все эти годы… – она вымучено улыбнулась. – Наталье даже в этом повезло. Ну а я, не видя иного выхода, согласилась стать гувернанткой. Полагала, что Тата делает мне огромное бескорыстное одолжение… Разумеется, оно не было бескорыстным: в отличие от меня, губить свою репутацию моя подруга не собиралась, и не желала, чтобы слухи о ее побеге дошли до живых тогда еще родителей. Так я и жила два года в гувернантках, не ведая, о истинных мотивах Натальи и даже пересылая ей письма от родителей и свежие новости…

– С женщиной по имени Фотиния в поезде вы говорили о ее разводе? – не упустил возможности спросить Воробьев.

– Мы много, о чем говорили… – ушла от ответа Виноградова. – Конечно, я никогда не забывала о словах Натальи, будто она замужем. Я не знала, правда ли это, или блеф, чтобы запугать меня. Но имела в виду, что возможно, мне придется когда-то добиваться с развода с тем ее мужем. Потому, когда Фотиния обмолвливалась об успешном своем разводе, я не могла не заинтересоваться. Расспрашивала осторожно, очень боялась вызвать какие-то подозрения… делала вид, что мне это не очень-то интересно. Ну а позже мы разговорились по-настоящему, по душам. Я именно после разговора с Фотинией уверилась, что некоторые ошибки бывает исправить не поздно. Только я опять недооценила Наталью. По-наивности полагала пристыдить ее той глупой историей на сеансе про украденные ложки и подругу-предательницу. Но я не думала, что, приехав в Зубцов, попаду в очередную ее ловушку. Что она уже выдумала это невероятное вранье о несчастной послушнице Аннушке. Я ведь даже не знала эту девушку толком… Она выдумала историю от начала и до конца! Разумеется, Аннушка просто пошла за водой со старшими монахинями и провалилась под лед – без моего присутствия совершенно! Только кто мне теперь поверит?.. Всего целиком ее плана я не поняла тогда, на сеансе, но когда услышала ваше имя, Степан Егорович, и когда она стала упоминать монастырь и Фотинию – поняла, что ложь ее направлена и против вас. Что вам грозит беда. На другой день я уговорила мужа под вымышленным предлогом поехать в Златолесье и передать вам записку с предупреждением – мой супруг содержания ее не знал. Он вовсе ничего не знал и не знает…

– А что же с конфетами? – спросил Кошкин.

– Нет-нет, я ничего ей не посылала! Никаких конфет! – уверила Виноградова, умоляюще глядя то на одного сыщика, то на второго.

– Однако после поездки в Златолесье вас видели входящей в аптеку. А вышли вы с неким пузырьком в руках.

– Это было средство для краски волос всего лишь… – неловко призналась Виноградова. – Разумеется, это был не яд. Я даже в доме этом не была после сеанса ни разу. Я боялась ее, мечтала уж пойти на попятную и тихо вернуться в Москву – но тут муж прочел статью об отравлении Татьяны Громовой. Я поняла, что за мною вот-вот придет полиция, и теперь уж даже в Москве не скрыться… Вероятно, она сама несколько переживала, что я могу в любой момент заявить о своих правах. Потому выдумала план, чтобы уничтожить меня окончательно. А потом уж вернуть ее собственное имя, не теряя при том всех благ родственницы купцов Громовых.

– Так ты собиралась сбежать… снова? – покачала головой Ольга, разочаровавшись в сестре окончательно.

– Да, наверное… Но я не могла уехать, не попросив прощения у отца Михаила. А его жена уговорила меня остаться на ночь, потому как пойти мне было некуда, и решить все завтра, на свежую голову. А потом приехала Александра Васильевна и сказала, что, если я не поговорю с тобою прямо, Оля, то ты совершишь огромную ошибку. Непоправимую. Оля, человек, с которым уехала и тайно обвенчалась Наталья – это Сергей Сапожников.

Воробьев вновь победно поглядел на Кошкина. К выводу этому он пришел еще в лаборатории госпиталя, подметив некие детали – лаборатории, принадлежавшей доктору Сапожникову. И, хотя Кошкин в выводах тех сомневался, новостью это не стало.

А Ольга Ивановна разом побледнела.

– Ты лжешь… – пробормотала она, не веря.

Ее сестра лишь печально покачала головой.

Кошкину лишние телодвижения все еще давались с трудом, но Воробьев, будто что-то услышал с улицы, живо поднял и подошел к окну. Выглянул осторожно, чуть отодвинув портьеру.

Напряглась и Ольга, вскочив с места.

– Ольга Ивановна, кого вы весь вечер поджидаете, скажите, ради бога. Вашего жениха? – спросил Кошкин, надеясь, что слова сестры ее все же образумили. – И ведь это ваши чемоданы стоят внизу?

– Да… – слабо обронила она.

Будто бы разом растеряв все силы, Ольга опустилась назад в кресло, плечи ее поникли.

– Я не хотела, противилась… но Серж уговорил меня уехать этой ночью и обвенчаться. Тайно. Раз уж моя сестра так и не дала согласия на брак, дядюшка погиб, а что теперь будет со всеми нами, Громовыми, и вовсе никто не знает… Ничего уже не будет по-прежнему. Неужто это все правда, Тата? – последнее она жалобно спросила у сестры.

Татьяна же Громова. Не сумев найти хоть сколько-нибудь утешающего ответа, молча подошла к ней и обняла. Ольга не противилась больше.

– Степан Егорович! – окликнул Кошкина Воробьев. – Он, кажется, приехал. Чья-то коляска стоит за поворотом.

* * *

Задерживать Сапожникова отправились Воробьев с Тарнавским и парой крепких лакеев. Кошкин сумел помочь лишь напутствием, а после наблюдал из окна гостиной. Доктор сопротивлялся, но не особенно рьяно: силы были не на его стороне.

Тогда-то из своих комнат и изволила спуститься Тарнавская. Одетая-по-домашнему, тщательно причесанная и даже не особенно заплаканная. Держалась она отстранено и гордо. Тоже подошла к окну, хмыкнула, взглянув на сцену и кивнула:

– Поделом ему. Это он застрелил Игната Матвеевича. Ничуть не сомневаюсь, что он!

– Не делайте вид, Наталья Яковлевна, что вас волновала судьба Громова. Вы заставили этого человека поехать в гостиницу и убить сыщика Агафонова, при свидетелях. Разумеется, вы рассчитывали, что после этого он выстрелит и себе в голову.

В гостиной они оказались одни: Ольга почти что без