Сердце Молнии - Йона

— Мы ведь могли добраться так с самого начала?

— Я решил: пусть набегаются перед сном, — ответил он, отряхиваясь от шерсти.

Небо клонилось к закату, розовея на глазах, окрашивая в лиловый цвет круглый садик, в котором они оказались. Эта часть парка была отделена от остальной защитным барьером — никаких монстров, только цветущие кусты. Оин хмурился, ища глазами принца, не желая думать, что вся эта гонка прошла для него впустую.

Бутон Эфлории — Тысячелетнего Цветения — возвышался в центре сада подобно забытому древнему храму, давно исчезнувшего народа, источая аромат до тошноты густой и сладкий, что приманивал со всей округи крупных бражников. Они беззвучно роились над его верхушкой, словно тёмные вороны над колдовской башней.

— Что такое? — Рэйна заметила, как Оин замедляет шаг.

— Будет лучше, если ты подождёшь меня тут.

— Думаешь, внутри ловушка?

— Уверен. Вимзи предупредила, что в этом испытании меч будет бессилен.

— Надо же, как благородно с её стороны.

Она всё же снова вытащила меч. К усталости на её лице примешалось раздражение.

— Я серьёзно, Нефритовая. Там может быть всё что угодно: дрянная провокация, мучительная иллюзия или…

— Разве уже я не доказала, что способна постоять за себя?

— Или бездумно рискнуть жизнью.

— Это ты про душекрута? Считаешь, я бездумно?.. Я ведь… Так поступают напарники!

Он хотел возразить. Но не мог же он скомандовать ей.

Их прервал внезапный, истеричный оклик со стороны.

— Не двигайтесь! Ни с места!

Они обернулись и увидели, как от цветочной арки, размахивая мечом и бренча погнутыми латами, бежит человек.

— Именем себя приказываю вам остановиться! Я принц Эдентат! Наследник Дунитовой провинции! Я…

Рэйна повернула рукоять меча, поймав луч предзакатного солнца, и направила на него. Ослеплённый принц запутался в ногах, запнулся и рухнул на землю, гремя доспехами, как перевёрнутым подносом с посудой.

Оин одобрительно хмыкнул, но уже в следующее мгновение между ними свистнула стрела. Следом за Эдентатом, перепрыгивая клумбы, спешили двое: лучник и мечник.

— Ладно уж. Иди, — бросила Рэйна. — Я догоню.

Оин не стал спорить. Только на секунду задержал взгляд, наблюдая, как она уверенно разворачивается и шагает к соперникам.

Эфлория ждала, сложив лепестки в плотную спираль, напоминая закрученную раковину. Не бутон, а настоящая реликвия, захватившая землю здесь задолго до того, как образовалась Ивея. Последняя в своём роде. Оин обошёл её, прикидывая, как пробраться внутрь. Но раздумывать долго не пришлось. Когда он оказался достаточно близко, один из лепестков чуть отслоился и приоткрыл узкий лаз. Только Оин протиснулся внутрь, как он затворился, будто и не было вовсе.

Оин почувствовал, как от приторного цветочного марева сдавливает виски, пока глаза пытаются привыкнуть к мягкому полумраку.

— Слава Цветению — это ты!

Он поднял голову и увидел в центре бутона Абелию. Она восседала на мягкой перламутровой сердцевине, будто королева на троне из подушек.

— Вимзи, — проговорил он, не слишком удивлённый.

— А ты ожидал страшное испытание?

— Разве я не прав?

Она лениво усмехнулась и поднялась, чтобы подойти к нему.

— Где же твоя бравая напарница? Неужели оставил её снаружи? — в сиреневом освещении её пудровая туника, переодетая к турниру, почти сливалась с кожей. Оин отвёл глаза. — Как предсказуемо. Стоило мне намекнуть, что где-то притаилась опасность, и ты с готовностью рискнул собой, лишь бы избавить от неё симпатичную девчонку.

— Я дошёл до финала, как мы и договаривались. Ты победила. Не пора ли закончить турнир?

— К чему такая спешка?

Она приблизилась, обогнула его, проведя рукой по напряжённым плечам. Оин почуял неладное, но поздно. Не успел он увернуться, как из сердцевины Эфлории вырвались цепкие лианы, скрутили его по рукам и ногам и уронили навзничь.

— Что за дела?! — выдохнул он. А живая вязь потащила его к центру. — Отпусти, Вимзи! Взбалмошная ты с…

— Осторожнее, Оин, а то я случайно и придушить могу.

Она провела в воздухе пальцами, и лиана на его шее стянулась подобно удавке. Он захрипел, пытаясь высвободить хоть руку, но не мог даже пошевелить ею, скользя спиной по гладкой лепестковой поверхности. Затащив его на сердцевину, лианы остановились, но продолжили крепко удерживать.

— Просто полежи смирно, — сказала Абелия, подобрала юбки и грациозно плюхнулась на него сверху. Он извился под ней, как пойманная гусеница, но без толку. — Что случилось, Оин? Раньше ты был совсем не против моего внимания.

— Зато ты… вела себя… как ордейская… монашка…

Абелия не обиделась, только прищурилась.

— И когда ты успел стать таким недотрогой?

Он хрипнул, с трудом заглатывая воздух. Тогда она смилостивилась и ослабила удавку. Оин сделал жадный вдох и невольно скользнул взглядом в сторону, где только что был выход.

— Ждёшь, когда напарница примчится на выручку? — догадалась Абелия. — Не стоит. Эфлория не пропустит её. К тому же я сняла барьер, чтобы им с Эдентатом и компанией было повеселее.

Оин стиснул зубы. Он хотел оградить Рэйну, а получилось, что только подставил.

— Скажи уже, что тебе надо, а? Дело в моём долге? Если так, то не нужна мне твоя награда. Я обещаю вернуть тебе всё до последнего фоли. Только слезь!

Она расхохоталась, забавляясь его беспомощностью. Оин разозлился. Но сил выбраться всё равно не хватило.

— Подумай хоть о своей репутации, Вимзи. Если кто-нибудь застанет нас вот так…

— Это будет идеально. Я знала, что ты не согласишься, потому и пришлось заманить хитростью.

— Я не… не понимаю. Что ты несёшь?

— Ты что, всерьёз подумал, будто мой отец расторгнет помолвку из-за проигранного турнира? Он спит и видит, как прибрать к рукам эту клятую Дунитовую провинцию. Одно хорошо — славный род Эдентата состоит сплошь из праведников. Им нужна безупречная невеста. Потому я собираюсь растоптать свою репутацию на глазах у всего королевства. Пусть все увидят, что их принцесса опорочена Теневым. Только представь, какие будут заголовки!

Оин представил. И его сковал холод.

Одно дело слыть отбросом среди рабочих переулков. Другое — прослыть развратником на всё королевство. Он не сомневался: каждое приличное издательство не упустит такую жирную сплетню и за считанные часы раздует её до лесного пожара. После подобного скандала его больше не оставят в покое. Его имя до конца дней будет на языках для пересудов. Он не мог этого допустить. Он ведь только выкарабкался со дна. Только наладил свою жизнь. И не желал вновь становиться инструментом для исполнения чужой воли. Не говоря уже о том, какая тень ляжет на всех, кто с ним связан: Несс, Дэйзи и все